А что думают учащиеся старших классов о спиртных напитках в качестве быстрого и надежного средства восстановления сил в минуты внутренней физической или душевной слабости? На этот непростой вопрос молодые люди ответили следующим образом:
когда мне бывает плохо, пиво, водка, вино вряд ли могут помочь – 41 %;
спиртные напитки лишь ненадолго поднимают настроение, что я вижу из жизни взрослых людей – 19 %;
иногда алкоголь может помочь лучше всяких врачей – 13 %;
спиртные напитки с сигаретой существенно помогают найти в себе силы и уверенность – 7 %;
не могу сказать ничего определенного по этому вопросу – 20 %.
Необходимо учитывать, что психонестабильность чаще всего проявляется в двух формах – чрезмерно заниженной и завышенной самооценки.
Ученые отмечают своеобразный аналог первой формы – «переживание чувства вины», что значительно снижает биоэнергетические возможности, определяя тенденцию «психологического выгорания», то есть дезориентацию всей структуры интеллектуально-поведенческого восприятия окружающего мира (Э. Р. Ганеев, Н. В. Гришин, Н. В. Мальцев, В. Е. Орел, Н. С. Пашук, А. А. Рукавишников и др.). Подавленное чувство собственного достоинства – одна из веских причин «отмщения» всему обществу и конкретному человеку, на что нацелен человек-жертва. По мнению самих же молодых людей, существенным фактором так называемой «виктимизации» человека вполне может стать группа сверстников, особенно в подростковом и юношеском возрасте, если она имеет антисоциальный характер (например, пьяные, злые, безразличные и т. д.). Социальная среда, причем первостепенную роль играют семья, школа, многочисленные формальные и неформальные группы, в которые включен подросток, оказывают сильнейшее психоцелевое, психомотивационное влияние на формирование, корректирование «Я-концепции» [9, с. 47–49].
Проблемы виктимизации личности современного общества, включая белорусское, чрезвычайно актуальны и сложны, что, к великому сожалению, остается так сказать за кадром, в смысле анализа данного феномена со стороны отечественных ученых, педагогов, медспециалистов, многочисленных социальных работников, которые по сути и призваны владеть подобной ситуацией с целью предотвращения ее перерастания в рецидивы алкогольной зависимости и суицидального поведения.
По мнению видных психоаналитиков, феномен виктимизации или осознанного занижения своих потенциальных возможностей неправомерно относить к первопричинам социальных трансформаций состояния субъекта, а более того – следствием явлений, процессов иного, более глубинного порядка, подсознательно и сознательно формирующих программу нашего мыслетворчества и характера поведения. В этой связи уместно напомнить о некоей изолированности, своеобразной исключительности Homo sapiens, что отличает его от всего окружающего и в свою очередь порождает чувство одиночества, можно сказать несогласованности как с природой, социальной средой, так и с такими же людьми вокруг него. Об этом же весьма образно, применяя аллегорические приемы, пишет Э. Фромм: «Сознание делает человека каким-то аномальным явлением природы, подчиненным ее физическим законам и неспособным их изменить. Одновременно он как бы противостоит природе, отделен от нее, хотя и является ее частью. Он связан кровными узами и в то же время чувствует себя безродным. Заброшенный в этот мир случайно, человек вынужден жить по воле случая и против своей воли должен покинуть этот мир. Человек не может жить только как продолжатель рода, как некий образец своего вида. Живет именно ОН. Человек – единственное существо, которое чувствует себя в природе неуютно, не в своей тарелке: ведь он чувствует себя изгнанником из рая. И это единственное существо, для которого собственное существование является проблемой; он должен решать ее сам, и никто не может ему в этом помочь» [10, с. 195–196].
Подсознательно формируемое чувство обособленности, оторванности от всевозможного окружения играет существенную роль, неизбежно формирует программу мыслительной и поведенческой деятельности, нацеливающую юного человека на непредсказуемые акты разрыва с тягостным, тормозящим настоящим в поисках запредельного лучшего мира. Наряду с имеющими место тенденциями заниженной самооценки не менее опасен и противоположный исход – мнимое самовозвеличивание, что обычно увязывают с социально-философской концепцией во многом непростым для прочтения творчеством Ф. Ницше с его идеей «сверхчеловека» [11].
Как известно, его теоретико-методологический анализ социально-психологических основ человека, его целевых мотивационно-потребностных установок оказался одним из теоретических источников национал-социализма в первую очередь благодаря фальсификации наследниками автора его известной работы «Воля к власти» в угоду немецкой политической конъюнктуре первой половины ХХ века [12, с. 38–39]. Не вдаваясь в полемику насчет всякого рода вычурных инсинуаций по поводу научного потенциала Ф. Ницше, следует отметить главное – идея самовозвышения в той или иной мере присуща нашему сознанию, что приходится признавать как реальный факт психики человека. Данное состояние, точнее стремление к нему, проявляется у детей, подростков, юношей, которые охотно поклоняются кумирам кино, эстрады, спорта, выражая свои психофизиологические особенности в характере осмысления данного факта и соответствующей внешней атрибутике (наклейки, манера одеваться, слэнги и т. д.).
Кумиры не случайно возникают в жизни подростков, ведь они перестраивают мировосприятие миллионов, ориентируя на нечто новое, неизведанное, тем самым разрушая старые стереотипы и представления об окружающих, наконец, о самом себе. Достаточно вспомнить легендарную личность 70-х годов прошлого века – солиста, музыканта группы «DOORS» («Двери») Джима Моррисона, обладавшего фотогеничной внешностью, мастера психологических шоу-композиций, завораживающих отрешенностью, беспечностью, безразличием смысла, цели, сущего бытия, к тому же злоупотреблявшего спиртным и кокаином. До сих пор в мире активно действуют десятки молодежных клубов, центров, студий, гордо именуясь последователями Джима, где методично создаются образцы сверхчеловеческой гармонии. Ориентация на известных и великих чревата завершающим крахом романтических надежд и чаяний, формируя риск психосрыва, «признаков переходно-пограничной зоны» (по В. Каганскому) в контексте маргинального состояния на грани суицида. Подтверждением тому могут служить слова, сказанные незадолго до смерти «бриллиантовым ожерельем «Queen» Фредди Меркьюри – «Если я умру хоть завтра, мне наплевать. Я успел сделать абсолютно все!!!»
Попытаемся проанализировать вышесказанное через позиции самих подростков 10–16 лет, учащихся 5–10 классов:
1. Часто ощущаю несправедливость и невезение в жизни – 21 %;
2. Иногда чувствую в отношении меня нечестность, обман – 48 %;
3. Всегда уверен в своих силах – 14 %;
4. Затрудняюсь ответить – 17 %.
Как видим, заметно преобладает количество «обиженных» по сравнению с «самоуверенными», что наводит на мысль о существенных недостатках в профилактике целенаправленного формирования позитивно-творческих психоустановок, указывая на имеющий место дисбаланс нашего образования: устойчивый приоритет учителей-предметников в ущербном противовесе педагогам-воспитателям современной белорусской школы.
В алкогольной и суицидальной мотивации поведения человека особая роль отведена фактору символизации. У юного человека символы приобретают не просто специфические черты, часто перестраивая всю его жизнь, что не подлежит логической аргументации со стороны взрослых людей. Не случайно подростковый возраст определяется суицидологами как фактор повышенного суицидального риска, ученые определяют его как маргинальный, что поясняет в некоторой мере причины склонности подростков к активизирующим препаратам, включая спиртосодержащие – капли валерианы, дезодоранты, лосьоны и др. Они дестабилизируют психику юного человека, глубже переживающего свое обособленное социальное положение и возникающее на этой основе обостренное чувство одиночества.
Алкоголь, в частности пиво, часто становится символом смелости, уверенности и даже эликсиром любви, достоинства, особого положения, статуса среди сверстников. При этом молодые люди, в высказываниях которых неоднократно отмечались мысли о самоубийстве, старались осознанно подогревать эту страсть спиртными напитками. Вместе с тем они, как правило, не помышляли, а точнее – отвергали в качестве окончательного результата смертельный исход, что свидетельствует о таинственности, привлекательности свойств смерти на уровне подсознательного кайфа в сознании определенной части подростков.
Как отмечает директор белорусского РНПЦ психического здоровья С. Игумнов, главная же ошибка – мы недооцениваем эмоциональную составляющую, поскольку уровень депрессивных состояний у нас такой же, как и в Западной Европе, но количество суицидов гораздо больше. Почему? Может, потому, что за помощью к психологу или психотерапевту обращаться до сих пор постыдно… Надо помнить, что этому состоянию часто сопутствуют неврозы, алко- и наркопристрастие.
