Он знает своих людей, ему и карты в руки. Днем в этом смысла не было, ведь в любой момент корабль мог сняться с якоря и уйти. Или остаться, но экипаж не покинул бы борта, оставшись на нем в полном составе. В таком случае оказалось, что мы напрасно потеряли столько времени, ожидая непонятно чего. Но все сложилось крайне удачно. Вельботы сделали по два рейса, перевозя желающих на берег. Арифметика несложная, два рейса по двадцать человек каждый рейс, отнимем от той сотни, что должна составлять экипаж корабля, а Фред это подтвердил… Остаются человек двадцать на борту, что вполне нам по силам. Опять хочется добавить, что очень надеюсь на это.
Борт корабля все ближе и нервы, казалось, звенят уже как перетянутые струны.
Только бы никто не подошел к борту, любуясь открывающимся со стороны открытого моря пейзажем. Сейчас бы густой туман, или дождь с низким пасмурным небом. Нет, дождя не надо, будет трудно уберечь кремни замков от влаги.
Красивое здесь звездное небо, очень красивое. Звезды кажутся огромными, а само небо темно-синего цвета. Не бывает оно здесь черным, только в ненастье. И света от всего этого больше чем у нас в полнолуние. В этом не повезло. Ветер переменился и теперь коутнер стоял к нам носом. Мы протащили шлюпку вдоль берега на возможно ближнее расстояние, на фоне темного берега она не так заметна, и все же увидеть нас будет довольно легко.
Вся надежда на то, что и оставшиеся на борту корабля люди тоже позволили себе немного расслабиться. Да и не должны они вести себя очень настороже.
Когда я предложил Фреду захватить этот корабль, тот поначалу даже изумился: 'изнердийский корабль?!'. Затем я наконец-то увидел лицо того Фреда фер Груенуа, каким увидел его при первой нашей встрече – бесшабашно-веселым.
Я, конечно, был рад этому, но больше обратил на его реакцию. А она ясно говорила, что Изнерд пользуется достаточной репутацией в этом мире, что бы сама такая мысль могла вызвать изумление. И это их убеждение тоже работает в нашу пользу.
Вот он борт вражеского корабля. Сейчас главное не стукнуть по нему шлюпочным бортом. Не все так страшно, такой звук может быть, если об него ударится ствол дерева, принесённый ветром и течением. Но лучше подстраховаться.
На палубе снова заговорили. Голос был где-то там, у противоположного борта, но Фред заметно напрягся:
– Шлюпки возвращаются с берега.
Вот же черт, но теперь уже поздно что-то менять.
Трендир легко, почти не касаясь планширя фальшборта вражеского корабля, взмыл на палубу. За ним последовала четверка людей, тех, что была с ним в шлюпке. Им отдали все, что имелось из огнестрельного оружия, и у троих из них было по паре стволов.
Оружия, даже клинкового, на всех не хватало, его и не было много на 'Мелиссе' фер Груенуа, но кто сказал, что даже наспех выструганная дубинка в умелых руках представляет собой просто деревяшку?
Вообще-то я хотел идти в числе первых, но Фред, узнав об этом, молча покачал головой: не стоит этого делать, Артуа. Никто из моих людей не усомнится в твоей трусости, поверь. Но всем хочется вернуться в Империю героями, людьми, сумевшими сбежать из изнердийского плена, да еще и на их корабле, а не свидетелями твоей …
Он не договорил, но и так все понятно. И я только крякнул в ответ.
Так что на палубу я попал чуть ли не последним. Только два человека оставалось в шлюпке, те, что пострадали при гибели 'Мелиссы'.
Изнердийцев хватило и на мою долю. Людей на коутнере оказалось больше, чем мы рассчитывали. Те несколько матросов, что были на верхней палубе корабля, погибли мгновенно. Наверное, у фер Груенуа оказались не самые плохие бойцы, да и неожиданность нашего нападения тоже сыграла свою роль.
А вот дальше начались проблемы.
Изнердийцы, те десятка полтора – два, что выскочили на звуки боя, не стали бросаться в атаку, нет. Они просто выстроились на корме двумя шеренгами. К чему лезть на рожон, когда совсем скоро подойдут вельботы с людьми, и вот тогда проблему можно будет решить быстро и без лишних жертв. Плохо было то, что их почти в два раза больше. Но был и светлый момент, ружей и пистолетов в руках у них почти не наблюдалось. Да и чего удивительного, корабль, судя по всему военный, и такие вещи хранятся не под подушкой, а в специальном оружейном помещении.
Но парочка стволов имелась точно. И Прошка сделал шаг вперед, оставляя меня за своей спиной. А я прыгнул влево, припав на колено. Потому что единственный заряженный пистолет оставался у меня, и я скорее бы палец позволил себе отрезать, чем передал его в чужие руки. Под колено приземлившейся на палубу ноги попало что-то твердое, и даже не выдержав, заорал. Слова были отнюдь не печатными, но кричал я на родном языке, и они вполне сошли за боевой клич. Выстрелил я в человека, что держал тромблон. Тромблон, как и мой пистолет, тоже был двуствольным и тоже с вертикальным расположением стволов. Вот только нижний его ствол был весьма впечатляющего калибра и заканчивался широким раструбом. Не круглым, как это обычно бывает, а каким-то плоским, что позволяло картечи рассеиваться именно в стороны. И выглядел он настолько впечатляюще, что часть наших людей подалась назад.
Наверное, стрелку стоило бы сразу им воспользоваться, но он повел им вдоль нашей шеренги, словно выбирая цель. В его я и выпустил оба заряда, хотя с такого расстояния и таким калибром вполне хватило бы и одного выстрела. Но слишком уж жутко смотрелся в его руках тромблон. Второго стрелка поразил Прошка, выпадом балота с колена. Наверное, Проухву повезло больше и под колено ему ничего не попало, потому что он только рявкнул. Потом произошло то, о чем можно было бы и догадаться, но как-то забылось в суматохе боя.
Грохнул фальконет, один из двух, что ехали багажом в нашей шлюпке. Мы зарядили их перед атакой оба, зарядили большим, чем это обычно делается зарядом картечи, потому что рассчитывали применять их в упор. Зарядили, и, перед тем как уложить в шлюпку, тщательно обмотали затравочное отверстие и заткнули тряпкой ствол.
Уж не знаю, как умудрились поднять их на борт два этих человека, что пострадали при крушении, но если бы не они…
Из него выпалили, бросив прямо на палубу, лишь немного приподняв тот конец ствола, что заканчивается жерлом. Воспользовавшись замешательством экипажа коутнера, вперед прыгнули Трендир с Бронсом, увлекая за собой остальных.
А дальше мы яростным ревом помогали оставшимся в живых прыгать за борт, решившим искать спасения на берегу. Изнердийцев и сейчас оставалась больше, но дело всегда было в духе воинов, а его у них уже не осталось.
С приближающихся вельботов доносились крики, которые должны были подбодрить защитников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
