Олег проводил их сожалеющим взглядом: самое трудное опять ему! Сцепив зубы, ударил Агимаса кулаком в лоб. Голова мотнулась, едва не слетела с плеч. Бывшего царевича отшвырнуло к стене, там и остался с неестественно вывернутыми руками. Глаза бессмысленно смотрели в потолок.
— Мог бы подсказать решение лучше, — сказал Олег с упреком, стараясь снять чувство вины. — Сам видишь, надо спешить.
Когда он добежал до комнатки, куда убрали их оружие, оттуда уже неслись, как два вихря, Мрак и Таргитай. В руках оборотня страшно блистала гигантская секира, а Таргитай сжимал золотой Меч — уже обнаженный, рассыпающий синие и темно-красные искры.
Когда Олег с бронзовым посохом взбегал наверх, оттуда уже неслись крики и лязг металла. По ступенькам скатывались убитые и раненые. Олег перепрыгивал, прижимался к стенам, пропускал и мчался снова, но догнать не мог — лютый волк-оборотень и дудошник рубили растерявшихся врагов, как сочную траву.
У последнего зала ноги скользнули по лужам крови, внутренностям и соплям, хрустели выбитые зубы. Впереди стоял страшный крик умирающих от жутких ран, ругань, звон металла. Пахло потом, кровью, неизбежной смертью. У Олега сжалось сердце и подогнулись колени.
Врагов осталось пятеро, но когда Олег подбежал, двое рухнули, а еще двое сдвинулись, пытаясь закрыть Лиску — красноволосая сидела на полу, опираясь о стену. Лицо было бледным, губа закушена. Шлем съехал на ухо, выпустив на свободу роскошные ярко-красные волосы. В левой руке вяло сжимала узкий меч.
— Держитесь! — заорал Олег еще издали.
— Да уж, — прохрипел Мрак. Он наискось рубанул еще одного. — Пропадем без тебя.
Лиска, завидев Олега, как зверек взвилась на ноги. Правая рука висела как плеть, но на бледном лице желтые глаза вспыхнули как два солнца. Она с хриплым криком шагнула вперед, еще один рухнул под ударом Таргитая, она осталась одна против троих людей в звериных шкурах.
Мрак и Таргитай разом отступили. Дышали тяжело, с хрипами. Кровь забрызгала обоих, а до пояса были в крови так, словно переходили красную реку. Переглянулись, словно два хитрых волка, замысливших пакость. Олег увидел на лицах одинаковый хищный оскал. Отступили еще, оружие опустили, а Таргитай с великим облегчением еще и вложил Меч в ножны, лихо швырнул за плечо.
Рыжеволосая вскрикнула жалобно, как раненая птица:
— Умри, противный раб!
Олег едва дышал от бега по лестнице. Колени подгибались, и от слабости с трудом отбил посохом слабый удар ее меча. Она замахнулась снова, он ухватился за концы древка, дважды парировал ее вялые удары — она, как и он, едва держалась на ногах.
— Опять сцепились, — сказал Мрак все еще тяжело, но оживал на глазах. — Тарх, принеси стулья! Будем смотреть.
— Какие стулья? — не понял Таргитай.
— Удобные. Это надолго, не видишь?
— Не дождетесь, — процедил Олег, едва дыша. — Зрелище им подавай!
Он шагнул в сторону, парировал удар, а левой рукой наотмашь ударил ее по лицу. Лиска отлетела к стене, ударилась и медленно поплыла вниз. Олег подхватил, не дал растянуться на залитом кровью и слюнями полу. В ее крупных глазах, затуманенных болью, четко увидел свое лицо, — искаженное, звериное, с кровью на лбу и оскаленными как у зверя зубами.
Мрак крякнул сожалеюще, но с одобрением:
— Жаль, недолго музыка играла… Зато по-мужски! Сразу по рылу. Чем бабу сильнее бьешь, тем борщ вкуснее.
— Какой борщ? — спросил от двери Таргитай недоумевающе. Он не знал, идти ли за стульями или уже все кончилось, смотреть не на что.
— Ты прав. Эта не то что борщ — шнурки сама не завяжет.
Рыжеволосая тряхнула головой, желтые глаза прояснились. Олег похолодел, ощутив неприятное щекотание под нижним ребром. Женщина меч не выронила, острие больно кольнуло. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Мрак и Таргитай застыли, вмешаться уже не успеют, далеко. Олег видел себя в ее зверино-желтых глазах. Она неотрывно смотрела в его зеленые, как молодая травка, глаза. Очень медленно пальцы разжались, меч звякнул о камни.
Мрак шумно выдохнул, Таргитая даже покачнуло ветром.
— Видал?.. А ты говоришь, маг из него… Какую зверюку укротил одним взглядом!
— Подумаешь, — фыркнул Мрак. — Я видал, как обыкновенный уж жабу с твой сапог зачаровал! Пищала от страха, но сама в пасть лезла.
— Влезла? — поинтересовался Таргитай.
— Да. Только уж лопнул.
Таргитай нехотя шарил среди убитых и раненых, подбирал оружие. Мрак выворачивал карманы, срезал кошельки с монетами. Меч за спиной Таргитая беспокойно ерзал: чуял живых, жаждал добить.
Олег неуклюже сорвал с воительницы перевязь, связал ей руки. Он чувствовал себя глупо, но в глаза старался не смотреть. Она тоже отводила взгляд, морщилась, словно не могла понять, почему вдруг бросила оружие. Меч Мрак сразу поддел пинком так, что исчезла за развороченным окном.
— Бить будет? — услышал он громкий шепот Таргитая.
— Как пить дать, — ответил Мрак деловито. — Поимеет, выпорет, снова снасильничает.
— Наш Олег?
— А что? Долг надо возвращать сторицей. Представляешь, сколько ему придется ею заниматься?
— Мрак, неужто она…
— Я рази подглядывал? Ты певец, сам догадайся. Аль придумай.
Они ушли, нагруженные оружием, дорогими доспехами. Женщина тряхнула головой, волосы огненным водопадом упали на плечи. Полные губы, сейчас бледные до синевы, изогнулись в презрительной гримасе.
— Тебе не уйти, раб. Агимас вас ненавидит люто. От него не спрятаться.
— О нем позаботились, — сообщил Олег все еще с неловкостью. — Прости, что я тебя так по харе. У нас женщин не бьют. Непривычно, у меня и сейчас сердце колотится как у зайца.
Она подняла голову, взглянула снизу вверх в непривычно зеленые, каких не бывает у людей, глаза.
— Да? Мне показалось, что ты ударил с удовольствием.
— Ну, значит… Ладно, пойдем.
Он повел ее, придерживая сзади за связанные руки. Она взглянула искоса, повторила:
— Ты в самом деле ударил с наслаждением! Тебе нравится меня бить.
— Не напрашивайся, — ответил Олег сухо. — Я хожу со своими богами.
Когда проходили внизу по длинному коридору, наткнулись на распластанного в крови вооруженного человека. Напарник сидел, прислонившись к стене. Половина черепа была снесена вместе со шлемом.
— Здесь держали Таргитая, — буркнул он неохотно. — Он у нас певец.
Дальше по коридору она на миг запнулась, взглянула испуганно. В неестественных позах лежали двое в доспехах, лужи крови текли вдоль коридора. Вместо двери в темницу зиял темный провал. Косяки были разворочены, словно оттуда вырвался слон в доспехах.
