— Здесь заперли Мрака, — объяснил Олег.
В конце коридора стены были забрызганы кровью, выщерблены. Четверо лежали так, будто их разбросала, разрывая на части, неведомая сила: обломки мечей, искромсанные щиты, смятые в лепешки шлемы. Один воин был разрублен пополам, крови набежала глубокая лужа.
Лиска зябко передернула плечами.
— Здесь, как я понимаю, держали тебя?
— Они сами напали, — ответил Олег пугливо. — Я вовсе не хотел… Я волхв, не мое это дело — драться.
Она потрогала вспухшую щеку, смолчала. Олег отыскал уцелевшую комнату, впихнул Лиску, приготовился захлопнуть дверь. Она посмотрела ему в глаза.
— Ты в самом деле не собираешься…
— Не собираюсь, — ответил Олег поспешно. — Сам рыжий, но рыжих не терплю.
Он задвинул засовы, повесил замок, а ключ положил в карман. Когда поднимался по ступенькам, сверху донесся лязг. Похоже, оружие сволакивали в кучи. Слышался раздраженный голос Мрака — гонял лодыря.
Когда Олег вернулся, Мрак выламывал решетку из единственного уцелевшего окна. Каменная крошка запорошила волосы, он казался не то залитым кровью, не то рыжим, как Лиска. Красный от натуги, Таргитай подтаскивал к окнам трупы, панцири, доспехи. Пол был красным и скользким. Олег сразу споткнулся о шлем, едва не упал на кривые мечи. Таргитай заулыбался. Олег понял, ухватил сразу двух, потащил. Мрак подхватил одного, просунул в тесное окно. На загнутых прутьях остались окровавленные клочья одежды. Олега передернуло, Мрак сказал торопливо:
— Надо все делать быстро. Били по головам — спешили? Провожать надо еще быстрее. А разжалобишься — хоронить придется.
Таргитая передернуло, с удвоенной скоростью начал таскать убитых. Шлемы и доспехи хватал едва ли не зубами, спеша унести побольше. Олег от жутких ран отворачивался, старался держать мысли занятыми. Не замечать бы только, что порой пальцы погружаются в еще теплую плоть!
Они еще чистили башню, когда сзади раздался строгий скрипучий голос:
— Что происходит?
Гольш стоял на подоконнике. Вокруг мага струился и блистал воздух. Зал наполнился запахом сладкого дыма и тлеющих тряпок. Жезл в руке мага почернел, обуглился, от золотого набалдашника торчал огрызок.
Таргитай с поворота бросал последний труп — наловчился попадать в окошко не глядя. Тело обрушилось на Гольша, залило кровью. В следующий миг маг уже был в чистой одежде, серебряные волосы причесанно падали на плечи, а вместо трупа взвился и растаял легкий дымок.
Олег опустил руки, бессильно прислонился к стене. Гора свалилась с плеч, не гора — горный хребет. Мрак широко заулыбался, расправил плечи, даже не поморщился от новообретенных ран и царапин.
— Ворюги приходили, — сообщил он буднично. — Решили, раз хозяин на гульках, пошарят по сусекам… Дурачье, что собака из кузни сопрет? У тебя ж здеся ни удавиться, ни зарезаться нечем. Зато застали нас троих, злых и замученных непосильной учебой в поте твоего лица!
Гольш переводил потрясенный взгляд с одного на другого. Стены были забрызганы кровью, словно здесь забили стадо скота. Зал от трупов очистили, но в лужах крови белели зубы, высовывались кисти рук, плавали носы и уши. В углу на высоту роста была нагребена куча разбитых щитов, кривых мечей, целых и побитых мечей.
— Кто? — выдохнул он.
— Назвался Агимасом. Правда, мы его знавали под другим имечком… И бивали тоже под другим.
Гольш шатнулся, будто ударили по голове. Худой, еще больше иссохший за эти три дня, он затрепетал как осиновый лист на ветру, прошептал:
— Где … он?
— Внизу. Тут жара собачья, а то и собачачья, мы его поместили в лучшие покои, где прохладнее. В подвал.
Гольш подпрыгнул, оглянулся по сторонам так, будто со всех сторон ползли змеи.
— Что он там делает?
— Спит. Ты, хозяин, не сумлевайся. Угостили на славу, рази не понимаем? Гость, а для гостей надо расшибиться в лепешку!.. Вот мы и расшибли его дружков. Они сейчас внизу, у подножья твоей каменной норы навыворот.
Гольш поворачивался на месте, смотрел обалдело на сияющих невров. Все трое глядели влюбленными глазами. Теперь и убирать ему, великому магу. Дунул-плюнул — и все, как говорил Мрак. Знали бы, что вот-вот явится, не истязали бы себя, выпихивая из тесных окон столько народу.
— Этого не может быть, — прошептал Гольш. — Агимас, правая рука Мардуха…
— А чо? — не понял Мрак. — Он завсегда чья-то правая рука. Никак человеком не станет, все рука да рука.
Гольш заспешил к выходу. Обугленный жезл сломался. Мрак едва успел подхватить мага. Старика шатало, но он остановил их жестом, прошептал:
— Я взгляну сам. Вы убирайте, убирайте.
Лица у всех троих вытянулись, как у коней, которым вместо сена дали солому. Слышно было, как в коридоре шаркающая походка прерывалась, старик часто хватался за стену, отдыхал.
— Перелет через тыщи верст отбирает силы, — произнес Олег сочувствующе, но зависти в его голосе было побольше. — Иначе очистил бы зал одним словечком.
Мрак раздраженно хмыкнул:
— Перелет! Знаю я эти залеты-перелеты. На другой день голова гудит-гудит, а в кармане тихо-тихо. И ноги дрожат, будто у мага. Какие уж силы…
— Мрак, — сказал Олег укоряюще, — зачем ты так на старого человека?
— Седина в бороду, а бес в ребро. Маг тоже человек.
— Тарх, принеси воды. Вымоем полы, раз уж увильнуть не удается, сами помоемся. Я так намахался, что руки отваливаются.
Олег раньше Таргитая собрал ведра — спешил уйти, чуял укоризну. Мол, даже не пытается пошептать, помахать, поплеваться. Вдруг да очистилось бы? А о том забывает, что разок башню уже тряхнул ненароком. Ежели тряхнет еще… Сил у него после драки не больше, чем у Гольша после перелета. Если попробует уничтожить кровь и грязь, то могут исчезнуть и плиты под ногами. На дурь, на поломки сил почему-то хватает не только у него. А пока долетишь до самого низа, одни косточки упадут на горячий песок.
Мрак проводил его задумчивым взглядом.
— Ишь, как будто бы за водой побег. Будто не знаем, что девку запер близ родника. Ворвется сейчас — злой, горячий…
— Пойдет насильничать? — не поверил Таргитай. — Олег?
— Должен же вернуть долг сторицей? Это займет его надолго. Во жизнь у волхва! То она его на ложе, а он упирается, то он ее…
— Нехорошо завидовать, — укорил Таргитай. — Давай уберемся, пока Гольш не воротился.
От вымытых холодной водой стен и пола веяло прохладой, когда старый маг втащился в зал и тяжело рухнул на дубовую скамью. Руки Гольша дрожали. Мрак подал кувшин, Гольш припал жадно, кадык заходил вверх-вниз. Мрак многозначительно посмотрел на Олега. Волхв отвел глаза: в кувшине была не вода, совсем не вода. Мрак называл это огненное зелье молоком от бешеного змея.
