в своем городе как освободителей. Неожиданно и без всякого предупреждения военные открыли по демонстрантам огонь на поражение, в результате чего погибли более 100 человек. Тем временем по всему Шанхаю начались облавы на коммунистов, многих из них убили прямо на месте – посреди улицы, на виду у прохожих, без всякого снисхождения, ведь за дело взялись бандиты. Посреди бела дня в огромном городе, словно напоказ, шла настоящая бойня. Чан Кайши достаточно хорошо изучил свой народ, чтобы понимать: долгие годы беззакония и жестокости наложили отпечаток на сознание простого гражданина, в страхе ожидавшего внезапного ареста, или грабежа, или даже убийства. На корню пресечь только зарождавшуюся свободу народного волеизъявления в то время было несложно – стоило только устроить показательную казнь, и подавляющее большинство населения в ужасе согласилось принять новые правила общественной игры. Многие командиры Народно-революционной армии питали симпатии к коммунистам или даже являлись членами компартии, но, став свидетелями трагических и жестоких событий 12 апреля 1927 года, в ужасе сменили свои политические воззрения. Трагедия заключалась еще и в том, что придерживавшиеся левых взглядов люди проживали на подконтрольной Гоминьдану территории абсолютно свободно, ведь партия исповедовала левые идеалы, а заставить молчать миллионы можно было только посредством крайней жестокости. Охота на коммунистов началась 12 апреля по всему гоминьдановскому Китаю, и число жертв этой трагедии остается невыясненным по сей день. Несомненно одно: счет идет на сотни тысяч человеческих жизней. В некоторых населенных пунктах коммунисты подняли отчаянные и обреченные восстания, но уже к осени 1927 года коммунистическое движение в Китае оказалось почти полностью разгромлено. Осколки партии отошли в самые отдаленные регионы страны – куда невозможно было добраться, где не имелось ни дорог, ни цивилизации, где в средневековом феодализме проживали лишь изможденные тяжелым трудом малограмотные крестьяне. По стечению трагических обстоятельств Коммунистическая партия Китая превратилась из партии пролетариата в партию крестьян, среди которых они и вели политическую работу, не имея иной альтернативы. Одним из таких осколков некогда обширного политического объединения командовал товарищ Мао Цзэдун, чудом уцелевший в дни Шанхайской резни.
Однако основным политическим противником Чан Кайши в Китае были не малочисленные коммунисты, а левое крыло Гоминьдана, представленное на тот момент Уханьским правительством. Большинство членов правительства сразу же после Шанхайской резни объявили Чан Кайши предателем идей Сунь Ятсена и партии в целом. Особо заметную роль в этом мужественном протесте играла вдова Сунь Ятсена. Путь назад был для Чан Кайши отрезан, а потому он сделал рывок вперед и 18 апреля 1927 года объявил о создании в Нанкине официального правительства Гоминьдана – в противовес Уханьскому правительству. Стоит заметить, что два параллельных центра власти уже существовали некоторое время, однако официальным в глазах китайского народа являлось Уханьское правительство, хотя реальной властью обладал Чан Кайши и его армия. Намереваясь лишить левое крыло последнего политического бастиона – гоминьдановской платформы, – военные перешли в наступление.
Коммунисты, арестованные во время Шанхайской резни, 1927 год
Публичная казнь коммуниста в Шанхае, 1927 год
Не обращая никакого внимания на яростные протесты вдовы «Отца нации», Чан Кайши фактически завладел идеями великого Сунь Ятсена. Верные Чан Кайши воинские части, дислоцированные в Ухане, получили приказ начать охоту на коммунистов на вверенной им территории, после чего левые сдались – запуганные, как и все остальные. Первого июня очнулась Москва: Сталин прислал телеграмму, в которой призывал оставшихся коммунистов, а также рабочих и крестьян Уханя встать на защиту революции, но было уже поздно. Председатель Уханьского правительства Ван Цзинвэй немедленно прекратил все отношения с китайскими коммунистами и Советским Союзом и сделал попытку договориться с Чан Кайши. В ответ на подобные действия СССР разорвал отношения с Гоминьданом, а сам Ван Цзинвэй в страхе бежал из Китая, опасаясь за свою жизнь. Оставшись без советской поддержки, без лидера, пребывая под дулами винтовок реакционеров, левое Уханьское правительство развалилось в считаные дни. После чего единственным законным центральным органом власти в Китае – ультраправым и крайне реакционным – осталось правительство Чан Кайши в Нанкине. Таким образом, революционная партия левого толка Гоминьдан в считаные дни перешла на ультраправые позиции, оставив за собой все символы китайской революции – например, «Отца нации» Сунь Ятсена. Некоторые современные историки неслучайно называют Шанхайскую резню «Партийной чисткой». По их мнению, Гоминьдан освободили от вредных левых элементов. Китайский военный переворот свершился по самым каноническим законам истории: в какой-то момент решительный и безжалостный генерал из числа командиров вчерашней революции утопил в крови хрупкую демократию, запугав таким образом все общество до состояния крайнего повиновения и уважения. Кто-то назовет его диктатором, иные будут благодарны за установленный в стране порядок, но и в том и в другом случае Китай будет уже не тем государством, каким мог бы стать. Империалистические метрополии – Великобритания, США, Франция, Япония – хоть и негласно, но с большим энтузиазмом сделали свои политические ставки на восходящую звезду генерала, а в недалеком будущем генералиссимуса Чан Кайши. Для Лондона и Парижа, Вашингтона и Токио реакционный переворот в Китае и радикальная трансформация Гоминьдана стали огромным успехом в деле борьбы с мировым коммунизмом. Отметим, что во всех вышеупомянутых столицах в тот исторический период во власти находились политические силы исключительно правого толка, потому коммунистами там называли все те политические силы, что находились левее на шкале социального измерения. Иными словами, Запад был полностью удовлетворен разгромом всяческого левого движения в Китае, несмотря на бесчеловечные методы этой борьбы. Для Москвы же поражение в Китае стало большим ударом, однако интересен тот факт, что, когда Чан Кайши уничтожал коммунистов у себя на родине, истинных коммунистов громили и в СССР. Ужасная гримаса истории заключается в том, что силы реакции практически одновременно вступили в решительный бой за власть и в Китае, и в СССР. Советская история более сложна и противоречива, чем история современного Китая, однако допустимо утверждать, что советских коммунистов окончательно разгромили к десятой годовщине революции – 7 ноября 1927 года, – потому как в 1937 году их просто расстреляли, чтобы не оставлять свидетелей. Седьмого ноября 1927 года «старые большевики» – те, кто стоял у истоков социал-демократического движения в России, – вышли на демонстрации за подлинные, в их понимании, идеалы революции и против того, что скоро станут называть «сталинизмом». Чан Кайши и Сталин, в 1925 году находившиеся на периферии власти по причине наличия более сильных лидеров – Троцкого в СССР и Сунь Ятсена в Китае, – в 1926–1927 годах отчаянно и
