Феликс стоял посреди палубы, размахивая над головой своим (то есть Артии) вымазанным в саже камзолом. Честный завывал, Дирк ухал, Вускери и Эйри грохотали. Остальные слаженно вопили.
Бесполезно было задумываться, подействовало ли на них безумие Артии, или интересоваться, жаждет ли Феликс плыть в Синюю Индею, или задавать кому-нибудь вопрос, хочет ли он окончить свои дни в море. Вопить! Артия приказала, и они вопили.
Из бочонков и тюков был высыпан весь кофе, пустые бочки с плеском сброшены за борт, прямо в волны, с каждой минутой подступавшие всё ближе и ближе. Кофейные зерна ковром устилали поверхность моря. Маленький кораблик раскачивался и черпал воду. Черный Хват, на каждом вздохе проклиная Артию, напрочь забыл о своей морской болезни.
Дирк стиснул Вускери в прощальном объятии.
«Пиратский кофе» клюнул носом, утопив женскую фигуру под бушпритом, у которой по приказу Артии отобрали кофейную чашку.
Люди заскользили по палубе, перелетели через борт и свалились в ледяную воду. Почти все заорали, наглотавшись воды, и стали пускать пузыри.
За миг до того, как обжигающая соленая волна захлестнула ее с головой, Артия заметила, что Планкветт взмыл вверх, словно ало-зеленое пушечное ядро.
Эбад вытолкнул Артию на поверхность.
— Держись за меня. Я тебя спасу!
— Не дури, Эбад Вумс, я плаваю лучше тебя. Лучше помоги Эйри, а то его затянет в водоворот.
Молотя по воде руками и ногами, Артия подняла голову и отыскала глазами своих спутников.
Вускери и Дирк кое-как держались на плаву, ухватившись за пустые бочонки. Соленый Питер, как ни странно, оказался пловцом хоть куда и теперь поддерживал орущего благим матом Уолтера. Честный Лжец, который (Артия была готова голову дать на отсечение) еще секунду назад не умел плавать, едва очутившись в воде, каким-то чудом овладел этим искусством и теперь радовался собственной лихости. Он весело помахал Артии и, по-собачьи шлепая руками, поплыл к «Слону». Эбад добрался до Эйри как раз в тот момент, когда новоиспеченный второй помощник в третий раз погружался в воду. Черный Хват тоже нашел себе бочку и кружился на одном месте, беспрестанно выкрикивая ругательства. А над всеми ними, словно маленький пернатый бог, парил Планкветт, подбадривая их пронзительными криками.
Все старались отплыть подальше от «Пиратского кофе», доживающего свои последние секунды.
Нет, не все. Феликса Феникса нигде не было видно.
Артия набрала полную грудь воздуха и нырнула в ледяную синеву.
Наверняка он не умеет плавать. Но где же он?
Раздался глухой всплеск, надвинулась темнота, и мимо Артии вниз устремился целый вихрь пузырьков. Это был обломок Кофейного кораблика — ростра, оторвавшаяся от бушприта Кофейная дама ошалело улыбнулась Артии и ушла на глубину, а на ее месте появился Феликс, медленно скользящий сквозь ледяную голубоватую мглу. Его волосы развевались за спиной, как серебряное знамя.
Артия схватила его за шиворот, напрягла последние силы и вытолкнула на поверхность.
В тот миг, когда воздух ударил ему в лицо, Феликс перестал походить на красивую безжизненную статую. Вода фонтаном хлынула из его легких. Артия перевернулась на спину и потащила Феликса к чужому кораблю.
Она уже видела, что он изменил курс, движется к ним, приближается — чтобы спасти.
— Это ты?.. — прохрипел Феликс.
— Не болтай!
— Это ты продырявила днище нашей лодки?
— Корабля. Нет. Заткнись. Лежи смирно. Я тебя вытащу.
Больше Феликс Феникс ничего не сказал. «Пиратский кофе» исчез в морских глубинах.
Люди барахтались в ледяной воде, пока злые, преисполненные презрения матросы не затащили их в шлюпку и не доставили на борт «Слона».
* * *
Набычившийся толстяк с аккуратно подстриженной бородкой, стоящий на квартердеке, был облачен в нарядный темно-красный мундир капитана торгового флота. Среди складок кружевного воротника на яркой ленточке пламенела медаль, полученная то ли за подвиги, то ли за удачно провернутые торговые операции. Благородные седины венчала треуголка с щегольским золотым галуном.
Он ничем не похож на отца, подумала Артия, и в то же время взгляд у него точно такой же — презрительный и недовольный. И такой же мерзкий запах изо рта…
Нелепо переступая затянутыми в лосины толстыми ножками, капитан спустился по трапу и засеменил по широким доскам идеально чистой палубы.
Все, кто был на палубе из его команды, — человек двадцать — почтительно расступились. Среди роскошных снежно-белых парусов то тут, то там мелькали любопытные лица.
— Кто здесь главный? — потребовал ответа капитан клипера «Слон».
Артия выступила вперед.
— Я.
— Ты?! Ты же мальчишка. Даже голос еще ломаться не начал! С какой стати ты тут главный?! — Капитан разглядывал Артию так, будто выловил ее не из холодного моря, а из собственной чашки чая. — Знаешь что, парень, из-за твоего глупого лихачества я потерял массу времени. Можешь взять шлюпку и убраться на берег, когда будем проходить мимо Острова Белого Льва, но никак не раньше. И я позабочусь, господа, чтобы вы все были примерно наказаны за то, что я потратил на вас столько времени. Что на вас нашло? Чего ради вы взгромоздились на эту посудину?
— Это был наш корабль, сэр! — возмущенно взревел Вускери. — И этот проклятый корабль пошел ко дну!
— Разрази меня гром, — рассвирепел капитан. — Я не потерплю вашего поросячьего визга! Вы все — сброд, вместе с вашим банановым суденышком!
Артия сделала шаг вперед и остановилась перед капитаном. С ее одежды и волос ручьями стекала вода, но пистолет, который она извлекла неведомо откуда, был сухим. В следующее мгновение она прижала дуло к губам капитана. Толстяк закрыл рот и свел глаза к переносице, глядя на ствол.
По команде «Слона» прокатился сдавленный ропот.
— Прощу вас, сэр, — сказала Артия, — прекратите шуметь. Я хочу лишь от всего сердца поблагодарить вас…
Капитан откинул голову назад и прохрипел.
— Убери пистолет, или я закую тебя в кандалы.
— Поблагодарить вас, сэр, — продолжала Артия, как ни в чём не бывало, — но не за то, что вы снизошли до нашего спасения, а за великолепнейший корабль, который вы передали нам на попечение вместе со всем его грузом.
Капитан взревел и кинулся на нее. Артия изо всех сил лягнула его в ногу, и он упал на одно колено. За спиной у нее послышалась короткая возня, два или три вскрика, несколько глухих ударов. Она даже не обернулась.
— Не слушайте его! — зарычал капитан. — Они не могут стрелять — у них порох намок. Не поддавайтесь!
Артия приставила пистолет к его виску.
— Мы держим порох сухим, сэр, в кисетах из акульей кожи, — соврала она. — Хотите, докажу это, прострелив вам ухо?
В тот же миг прогремел выстрел. Капитан взвизгнул и ухватился за ухо — оно было на месте. Стреляла не Артия, а Эбад. Словно забавляясь, он целился в морскую даль над фальшбортом. Естественно, пистолет его был бутафорским, и пуль в нём не было и быть не могло. Но никто из команды «Слона» этого не знал. Эбад наглядно продемонстрировал, что порох у них действительно сухой.
Артия быстро оглянулась и увидела, что на помощь капитану бегут два человека. С ними играючи справились Честный Лжец, Уолтер и Питер. Честный с улыбкой уселся на поверженного противника — младшего офицера с весьма гнусной физиономией.
— Можете забрать свои личные вещи, — сказала Артия капитану, — и сесть в одну из ваших шлюпок. Гребите к Портовому Устью. Мы вас отпускаем.
У нее за спиной — это она тоже успела заметить — все актеры повытаскивали пистолеты и кортики. Дирк, размахивая ножом, подскочил к двум офицерам, застывшим с разинутыми ртами. Черный Хват и Вускери дружно развернулись и столкнули лбами подкрадывающихся к ним матросов. Остальные моряки со «Слона» застыли, как громом пораженные.
— Только шелохнитесь — и вы покойники, — пригрозил им Черный Хват.
— Клянусь щучьим хвостом, — воскликнул капитан, всё еще стоя перед Артией на одном колене, будто рыцарь, предлагающий своей даме руку и сердце. — Да вы переодетая женщина!
