в глазах этих людей значила очень много — и в моих тоже. И мне было бы не в кайф дискредитировать себя перед теми, с кем я собирался прожить, возможно, оставшуюся жизнь.
— Выпей это. — Мне протянули чашу с подозрительно пахнущим отваром.
Я залпом осушил ее.
В первые несколько секунд — ничего. А потом как полыхнуло во рту.
— Что… вы… мне дали? — спросил я, с трудом дыша.
— Пламенную воду.
Ох, спасибо, это все прояснило!
Я не мог дышать. Я горел. Все мое горло и весь мой рот обратились в сплошной огонь. Это было невыносимо!
Я старался не задохнуться и одновременно не выказать перед всеми своих позорных мучений. Даже не знаю, что было ужаснее — огонь или невозможность нормально вдохнуть.
Наконец, через бесконечность мгновений пожар во рту стал утихать. Фуууф… отпускает, кажись.
Я, наверное, просидел около получаса со слезящимися глазами и очень неприятными ощущениями в горле, когда Анвар провозгласил конец испытания.
— А теперь тебе надобно отдать дань уважения земле, которая кормит нас, — сказал он.
Непонятно откуда возник Роб с деревянной посудиной в руках, внутри были какие-то измельченные растения.
— Вот так сразу? — удивился я.
— А чего тянуть? — отозвался Анвар. — Древние времена были куда суровее, и испытания тех времен — тоже. Нынешние испытания — просто невинные детские шалости в сравнении с тем, через что приходилось проходить нашим предкам. Ты должен втирать эти растения в кожу — и на лице, и на верхней части туловища.
Я снял рубаху. Спасибо хотя бы, что не приходится снова труселями своими перед всей деревней светить. Набрал пригоршню травок и стал старательно обтирать ими себя. В первую минуту ничего не происходило. А затем у меня началась натуральная чесотка. У меня зачесалось буквально все. Ну ладно, кроме нижней части туловища. Каждый сантиметр моего тела и лица, куда попала злосчастная трава, стал терзать нестерпимый зуд.
— В чем же смысл всех этих бессмысленных действий? — спросил я у Анвара. — Анвар, ты же умный человек, неужели не понимаешь, что глупо заниматься всем этим? Что это дает? Да я ведь даже не маг, чтобы ожидать пробуждения силы при всех этих действиях.
— Надо чтить и уважать традиции, передаваемые из поколения в поколение многими веками. В былые времена мужчин, отказывавшихся участвовать в обрядах посвящения, изгоняли из общины, презирали, клеймили позорным именем трусов. Сейчас все эти испытания превратились лишь в отголоски тех жестоких времен, но все же они не дают нам забыть, кто мы есть. Мы — потомки своих отцов до тех пор, пока знаем и помним свою историю.
Снова пафосная речь. М-да, не так-то легко избавиться от культурных пережитков. Ясно одно: если я откажусь участвовать в этой дичи, меня предадут остракизму.
Да когда же закончится эта проклятая чесотка?!!!
***
Осталось еще два испытания. И одно из них сегодня.
Сейчас почти полдень. Мы — я, Анвар, Роб и еще несколько мужиков — стоим у кромки леса.
— Почему мы здесь? — удивленно спросил я, наверное, в пятый раз.
Мне никак не хотели говорить, что меня ждет на грядущем испытании.
— Этот этап посвящения крайне опасен, Дан, — нахмурил Анвар лоб. — Тебе придется проявить недюжинную силу и отвагу.
— Да что делать-то надо?! — уже всерьез занервничал я.
— Сразиться с лесным зверем.
— Серьезно? С каким?
— Его зовут алоуш. Он силен и свиреп, как медведь, но не так быстр и проворен, как волк. Тебе придется станцевать с этим хищником пляску смерти — и одержать верх.
— Что еще за алоуш? — вскричал я в паническом нетерпении.
— Неужто не слыхал ни разу? — пришел черед старейшины удивляться. — Ну вы даете, горожане… Совсем жизнь и мир вокруг не знаете. Увидишь сам. Дан, сынок, — старик положил руку на мое плечо, — я всем сердцем за тебя. Выживи в этой схватке, одолей хищную тварь — ты человек, ты умнее ее.
— Вот уж спасибо, как-то не утешает меня это сейчас… Чем я биться-то буду?
— Вот этим. — Роб протянул мне копье — не длинное и не короткое, крепкое с виду, с деревянным древком и металлическим наконечником.
Я взял орудие в руку. Это что у меня, рука трясется уже, что ли? Вот позор — еще ведь даже в лес не ступили.
Мы (кроме старейшины) отправились в смертельный поход. Ага, для меня. Остальные мужики тоже были с копьями, но драться-то буду только я. А они просто станут свидетелями моего триумфа… или издыхания, и при последнем варианте будут тащить мой труп в общину, чтобы без почестей, с позором похоронить там, как изнеженную принцессу, которая не сумела всего-то лишь проткнуть брюхо какого-то там неведомого алоуша.
Мы шли не менее трех часов, а то и больше. Чем дальше продвигались вглубь леса — тем интенсивнее тряслись мои поджилки. Роб сказал, что зверье близ деревни не суется, потому надо вглубь идти как можно дальше.
И вот было выбрано место для остановки и грядущей… пляски смерти.
— Почему здесь? Откуда знаете, что этот ваш… алоуш именно тут появится?
— А мы сейчас позовем его. — Роб вытащил из заплечного мешка большую флягу. Открыл, зачем-то принюхался. — Давай-ка снимай рубаху, а то испачкается.
— Чем опять мазать собираетесь? — заспорил я тут же. — Мне прошлой чесотки хватило.
— Не боись, не будет никакой чесотки. Снимай давай одежу.
Я с тяжким вздохом повиновался. Роб стал поливать меня…
— Это что, кровь? — чуть ли не заорал я.
— Да не ори ты. Коровья она. Так надо.
— Зачем меня обливать коровьей кровью? — Ну спасибо, что не человеческая, но мерзость происходящего это не отменяет!
— Чтоб зверя, разумеется, приманить. Алоуш знаешь с каким чутьем острым? Мы точное расстояние не проверяли, знамо дело, но знающий люд говорит, что за несколько миль кровь чует эта тварюга.
Когда парень закончил делать из меня приманку, все мужики забрались на деревья (спасибо, чуваки, за моральную поддержку!), а я остался стоять весь в крови и ждать, когда же по мою душу явится голодный хищник.
Ждать пришлось в районе получаса по ощущениям. Я все тревожно озирался по сторонам, держа наготове копье, но вскоре рука устала, и я опустил орудие. Сердце клокотало в груди, словно силясь вырваться на волю и улепетнуть подальше от месилова, которое тут скоро начнется. Ох, что я несу? Кажется, рассудок уже мутным стал от панического страха, стиснувшего все мое существо.
Признаюсь честно, меня не покидала надежда, что страшный зверь попросту не явится на потенциальный ужин. Мало ли, вдруг он перекусил уже зверушками какими, зачем
