Во сне Лотти казалась совсем маленькой девочкой, хотя мерно вздымавшаяся полная грудь выдавала в ней вполне созревшую женщину. Она и была женщиной.
Его женщиной.
Хайден замер, привыкая к этой новой для него мысли. Семь лет, проведенных в браке с Жюстиной, открыли перед ним простую истину: чем ты больше привязываешься к женщине, тем больше у тебя шансов потерять ее навек.
– Разбудить ее, милорд?
Хайден поправил сбившийся подол платья Лотти. Он совсем забыл о том, что рядом с ним по-прежнему стоит кучер.
Разбудить ее? Это было бы слишком жестоко.
– В этом нет необходимости, – ответил Хайден, протянул кучеру котенка, а затем подхватил спящую Лотги на руки и понес к дому.
Пока Хайден нес Лотти на руках через общий зал гостиницы, она глубже зарылась лицом в его грудь и обхватила руками за шею. Жена хозяина гостиницы в наспех надетом платье и с ночным чепцом на голове пошла вперед, освещая путь зажженной лампой, а сам хозяин кланялся и говорил о том, что далеко не каждый день ему выпадает честь принимать у себя знатного джентльмена с очаровательной женой. Хайден поднялся по лестнице, протянул женщине банкнот в один фунт стерлингов и попросил, чтобы никто не беспокоил их до самого утра. Женщина понимающе улыбнулась и кокетливо поправила свои седые пряди.
Хайден затворил ногой дверь номера, уложил Лотти на кровать и снял с ее головы шляпку. Номер, как и вся гостиница, оказался скромным, но чистым. Логти уронила голову на подушку, но так и не разжала рук, обнимающих шею Хайдена, и ему пришлось осторожно убрать их самому. Лотти нахмурилась во сне и, не открывая глаз, пробормотала что-то о французских пирожных и мистере Уигглзе.
Хайден отступил назад, не сводя глаз со спящей Лотти. Возможно, сегодня ему не придется оправдать ожиданий жены хозяина этой гостиницы.
Хайден не был новичком по части кружев, пуговиц, лент и прочих деталей женского туалета. Всем этим премудростям он обучился еще задолго до того, как повстречался с Жюстиной.
Отбросив всякую нерешительность, Хайден стянул с Лотти накидку, а затем снял с ее ног дорожные полусапожки и принялся одну за другой расстегивать перламутровые пуговицы на ее дорожном платье. Дойдя до сорочки, он еще раз напомнил себе, что отныне имеет полное право проделывать все это. Но почему же его по-прежнему не оставляло при этом чувство вины? Лотти казалась ему такой маленькой, такой беззащитной. Впрочем, такой же казалась ему когда-то Жюстина. Он пытался защитить ее. И потерпел неудачу.
Рука Хайдена коснулась одного бархатного полушария груди Лотти. Он перевел взгляд на ее лицо. Ее губы слегка приоткрылись, обнажая белоснежные зубы.
У самого Хайдена пересохло во рту. Он вспомнил вкус сладких губ Лотти, вспомнил их нежное прикосновение к его рту. Как ему хотелось сейчас вновь припасть к этим коралловым лепесткам, чтобы украсть с них капельку божественного нектара!
«И это не будет воровством, – тут же напомнил он себе. – Я имею полное право и на поцелуй, и даже на большее. А рядом больше нет разъяренного опекуна, который непременно снова вызвал бы меня на дуэль, как только я прикоснусь к ее платью или шелковым панталонам. И нет газетчиков, которые могут написать о том, что я накинулся, словно дикий зверь, на эту бедную девушку, чтобы растерзать ее».
Он прикоснулся кончиками пальцев к телу Лотти, и она негромко застонала во сне, а бедра ее слегка разошлись в стороны.
«Нужно было сделать ее своей любовницей, а не брать в жены, – подумал Хайден. – Тогда ей не пришлось бы погружаться в темные тайны моего прошлого и непроглядные глубины моего сердца».
Обругав себя дураком, Хайден наклонился и нежно коснулся губами обнаженного тела Лотти.
Лотти перевернулась на бок и довольно вздохнула. Ей казалось, что это Стерлинг пришел пожелать доброй ночи, а может быть, уже утро, и сейчас придет Куки с чашкой горячего шоколада и свежими булочками. Она глубже зарылась головой в подушку, надеясь вновь погрузиться в яркий сон. Ей смутно припомнились эти руки, гладившие сейчас ее по щеке, и эти губы, так нежно касавшиеся ее рта.
Она резко открыла глаза. В незнакомое окно вливался молочный свет ранней зари. Стены и потолок комнаты перекрывали грубые тесовые балки. Что это за комната? В какой затерянной точке между Лондоном и Корнуоллом довелось ей проснуться? Последним, что запомнилось Лотти, было то, что сильные руки выносят ее из кареты, а все остальное казалось зыбким видением, в котором сон перепутан с реальностью.
Теперь она готова была поклясться, что сильные руки, которые несли ее во сне, словно пушинку, принадлежат ее мужу. Но разве не мог он приказать своему слуге отнести ее сюда?
Она глубоко вдохнула и почувствовала знакомый запах мыла. Его запах. Хайден пометил ее своим запахом, словно принадлежащую ему вещь.
Лотти прикусила губу и медленно повернула голову, готовая вскрикнуть, если увидит на подушке радом с собой темноволосую мужскую голову.
Подушка была пуста, а постель сбоку от Лотти ос тавалась холодной и нетронутой.
Она была одна.
Лотти села на постели и прикрыла лицо ладоням, испытывая облегчение пополам со стыдом. Она проспала свою первую брачную ночь, так и не применив ничего из оружия, данного ей Лаурой и Дианой. Она подвела их. А муж? Что скажет на все это ее муж? Да, но поцелуй? Был он во сне или наяву? Лотти прижала к губам палец, и тут же ее обожгла новая мысль: не проспала ли она в эту ночь самого главного? Разве это возможно? Скомканная постель? Это ни о чем не говорит. Лотти всегда спала беспокойно, ворочаясь во сне и раскидывая в стороны руки и ноги. Ее постель всегда напоминала к утру разворошенное гнездо. Она медленно приподняла край одеяла и заглянула под него. Платья и сапожек не было, но она оставалась нижней сорочке, чулках и панталонах.
– Не понимаю, что ты ищешь, – раздался низкий бархатный голос. – Неужели ты думаешь, что я мог овладеть тобой во сне, да еще так, чтобы ты при этом ничего не заметала?
Первым желанием Лотти было спрятать голову под подушку. Вместо этого она заставила себя посмотреть на мужа. Хайден стоял в раскрытом дверном проеме, прислонившись к косяку, и выглядел так, словно сошел с обложки модного журнала. Даже галстук на нем был повязан столь тщательно, что к нему не смог бы придраться и такой денди, как сэр Нед. На Хайдене была выглаженная белая рубашка и кожаные брюки, щеки чисто выбриты, а волосы смочены и тщательно причесаны. Рядом с ним Лотти моментально почувствовала себя растрепой.
Потрясенная тем, как умеет читать ее мысли Хайден, она подтянула к груди одеяло и сказала:
– Мое платье куда-то пропало. Вот я и смотрю, не потерялось ли еще что-нибудь.
