Эта терпимость — не любовь. Ребенку с самого начала недостает любви. И мать тоже чувствует себя виноватой, потому что не дает ребенку столько любви, сколько было бы естественно. И она начинает создавать заменители. Она принуждает ребенка слишком много есть. Она не может наполнить душу ребенка любовью; она пытается набить его тело едой. Это заменитель. Можете пойти и посмотреть. Матери так одержимы. Ребенок говорит: «Я не голоден», но матери продолжают заставлять их есть. Это не имеет ничего общего с ребенком, они не слушают ребенка. Они предоставляют заменитель: они не могут дать ему любви, поэтому дают еду. Ребенок растет — они не могут его любить, и они дают ему деньги. Деньги становятся заменителем любви.
И ребенок также узнает, что деньги важнее любви. Если у тебя нет любви, беспокоиться не о чем, но деньги у тебя должны быть. В жизни он станет жадным, он будет гнаться за деньгами, как маньяк, он не будет беспокоиться о любви. Он скажет: «Сначала первостепенное. Сначала у меня должен быть большой счет в банке. У меня должно быть столько-то денег; только тогда я смогу позволить себе любовь».
Тогда как для любви, не нужно никаких денег; любить ты можешь таким, как есть. И если ты думаешь, что для любви требуются деньги, и гонишься за деньгами, однажды, может быть, у тебя будут деньги, и тогда внезапно ты почувствуешь себя пустым — потому что все эти годы были потрачены впустую в накоплении денег... И не только потрачены впустую; более того, все эти годы были годами без любви, ты не тренировался в любви. Теперь деньги есть, но ты не умеешь любить. Ты забыл сам язык чувствования, язык любви, язык экстаза.
Да, ты можешь купить красивую женщину, но это не любовь. Ты можешь купить самую красивую женщину мира, но это не любовь. И она придет к тебе не потому, что тебя любит; она придет к тебе из-за твоего счета в банке.
Деньги — это символ. Власть, политическая власть — это символ. Респектабельность — это символ. Все это не реальные вещи, это человеческие проекции. Это не объективные вещи; в них нет никакой объективности. Их нет, это только сновидения, спроецированные несчастливым умом.
Если вы хотите быть экстатичными, вам придется выпасть из символического мира. Освободиться из символического мира — значит, освободиться от общества.
Освободиться от символического мира — значит, стать индивидуальностью. Чтобы освободиться от символического мира, вам придется набраться храбрости и войти в реальное. И только реальное реально — символическое нереально.
Что такое экстаз? Нечто, требующее достижения? Нет. Нечто, требующее, чтобы вы его заработали? Нет. Нечто, чем вы должны стать? Нет.
Экстаз есть бытие, а стремление стать кем-то - есть страдание. Если вы хотите кем-то стать, то будете несчастными. Это стремление — коренная причина несчастья. Если вы хотите быть экстатичными — тогда это только сейчас, здесь-сейчас, в это самое мгновение. В это самое мгновение — никто не заграждает вам путь, вы можете быть счастливы. Счастье так очевидно и так легко. Это ваша природа. Вы уже несете его в себе. Просто дайте ему шанс расцвести, распуститься в цветок.
И экстаз не принадлежит голове, помните. Экстаз принадлежит сердцу. Экстаз не принадлежит мысли; он — из области чувствования. А вы были лишены чувствования, вы были отрезаны от чувствования. Вы не знаете, что такое чувствование. Даже когда вы говорите: «Я чувствую», вы только думаете, что чувствуете. Когда вы говорите: «Я чувствую себя счастливым», наблюдайте, анализируйте, и вы найдете, что думаете, что чувствуете себя счастливым. Даже чувствование должно преломиться сквозь призму мышления. Оно должно преодолеть цензуру мышления. Лишь когда мышление его одобряет, оно позволено. Если мышление его не одобряет, оно сбрасывается в бессознательное, в подвал вашего существа и оказывается забытым.
Переместитесь более в сердце, будьте менее в голове. Голова — это только часть вас; сердце, в смысле, в котором я использую это слово, — все ваше существо. Сердце — это ваша тотальность. Поэтому каждый раз, когда вы в чем-то тотальны, вы действуете из чувствования. Каждый раз, когда вы в чем-то частичны, вы действуете из головы.
Наблюдайте, как художник рисует, — и в этом состоит разница между настоящим художником и техником. Если художник — только техник, владеющий техникой рисования, знающий технологию, знающий о кистях, красках и холсте, получивший образование, — он будет действовать из головы. Он будет техником. Он будет рисовать, но не будет в этом тотален. Затем наблюдайте настоящего художника, который не техник. Он будет этим поглощен, пьян. Он будет рисовать не только рукой, он будет рисовать не только из головы. Он будет рисовать всем своим существом; он будет вовлечен до мозга костей — включая ноги, включая кровь и плоть, включая мозг костей, включая все, что в нем есть. Вы можете наблюдать, вы можете видеть, вы можете почувствовать, что он в этом тотален, он в этом потерян. Для него больше ничего не существует. Он пьян. В это мгновение его больше нет. Он — не делающий. Голова — это делающий. В это мгновение тотальной поглощенности, он — не делающий; он — только проход, словно сквозь него рисует целое.
Когда вы сталкиваетесь с танцором — настоящим танцором, не таким, который просто исполнитель, — тогда вы увидите, что он не танцует, нет. Что-то от запредельного танцует в нем. Он в этом тотален.
Каждый раз, когда вы чем-то заняты тотально, вы экстатичны. Когда вы в чем-то частичны, то остаетесь несчастными, потому что часть вас будет двигаться отдельно от целого. Тогда сохранится разделение — расщепленность, напряжение, тревога.
Если вы любите из головы, ваша любовь не даст вам никакого экстатического опыта. Если вы медитируете из головы...
Когда-то я ходил на реку плавать, и я это очень любил. Каждый раз, когда я возвращался, один из соседей всегда на меня смотрел, и он видел, что я был очень экстатичным. Однажды он спросил:
— Что происходит? Я всегда вижу, что ты ходишь на реку, и ты остаешься там часами и плаваешь в реке. Я тоже хочу с тобой пойти, потому что ты выглядишь таким счастливым.
