— Пожалуйста, не ходите, — сказал я. — Вы упустите суть, и реке будет очень грустно. Нет, не ходите, потому что сама ваша мотивация станет преградой. Вы можете плавать, но вы будете ожидать, когда же с вами случится это ощущение счастья. Оно никогда не случится — потому что оно случается, только когда вас нет.
Плавание может стать медитацией, бег может стать медитацией — что угодно может стать медитацией, если вас нет. Экстаз принадлежит сердцу, принадлежит тотальности. Под «сердцем» подразумевается ваша тотальность, органическое единство.
И танцуйте сегодня, не завтра. Пусть танец будет здесь и сейчас, и пусть он исходит из вашей тотальности. Вы покидаете самого себя; вы становитесь пьяницей.
Да, радость безумна. И только безумные люди могут ее себе позволить. Обычный здравомыслящий человек так хитер, так коварен, расчетлив, что не может позволить себе радости, потому что ее нельзя контролировать. Точно так же, как я говорил, что радостного человека не может контролировать общество, позвольте мне сказать вам еще и это: вы не можете контролировать собственную радость, не можете контролировать собственный экстаз. Если вы хотите сохранить контроль, то никогда не будете радостными; тогда вы можете быть только несчастными. Только несчастье подконтрольно — обществу или даже вам самим.
Многие люди приходят ко мне и говорят, что хотели бы выбраться из своих несчастий, но они не готовы двигаться в состояние бесконтрольности. Они хотят контролировать даже радость. Они всегда хотят сохранять контроль. Они всегда хотят оставаться хозяином, боссом. Это невозможно. Босс должен исчезнуть. Радость может извергнуться в вашем существе, только когда весь контроль удален. Радость не знает никакого контроля, она дика.
Экстаз дик, его нельзя контролировать. Вы должны потерять весь контроль. Вы должны упасть в него, в саму его бездну — а эта бездна бездонна. Вы продолжаете падать, падать и падать и никогда не достигаете дна, потому что у радости нет конца. Это бесконечный процесс, он вечен. И он так громаден — как вы можете его контролировать? Сама эта идея глупа.
Когда вы танцуете, как сумасшедший, поете, как сумасшедший, когда вы радостны без всякого контроля, без собственного присутствия, когда радость так полна, льется через край, вы наводнены ею, и весь контроль отброшен — тогда вы увидите чудо. Смерть и жизнь танцуют вместе, потому что вся двойственность исчезает. Если вы разделены, возникает двойственность. Если не разделены вы, двойственность исчезает.
Когда вы расщеплены, расщеплен весь мир. Именно ваша собственная расщепленность проецируется на экран вселенной. Когда вы в нерасщепленном состоянии — цельные, единые, органичные, оргазмичные, — тогда вся двойственность исчезает. Тогда жизнь и смерть — одно; не противоположности, но взаимодополняющие части, танцующие рука об руку. Тогда плохое и хорошее — одно; они танцуют рука об руку. Тогда материя и сознание — одно. Именно это происходит у вас внутри: душа танцует с телом, тело танцует с душой. Они — не двое. Они — одно; они — абсолютно одно, проявление единства. Тело — не что иное, как видимая душа, а душа — не что иное, как невидимое тело.
И Бог — не где-то вверху на небесах. Он здесь, сейчас — в деревьях, в камнях, в вас, во мне, во всем сущем. Бог — душа существования, невидимое, глубочайшее внутреннее ядро. Внутреннее танцует с внешним. Возвышенное танцует с низменным. Священное танцует с нечестивым, и грешник танцует со святым.
Как только вы становитесь одним целым, внезапно вся двойственность исчезает.
Именно поэтому я говорю, что действительно мудрый человек также и дурак — неизбежно, потому что глупость и мудрость танцуют вместе. И действительно мудрый человек, настоящий святой, также и негодяй — неизбежно, по-другому быть не может. Бог и дьявол — не двое. Думали ли вы когда-нибудь о слове «дьявол»? Оно происходит от того же корня, что и слово «божественный»; они принадлежат к одному и тому же корню. Оба они происходят от санскритского корня дива; от него происходит дэва, от него происходит слово «божественный», от него же происходит и слово «дьявол».
Глубоко внутри дерево одно. Ветвей много, и они движутся в разных измерениях, направлениях; листьев миллионы, но, если вы идете глубоко, вы приходите к единству, к одному дереву.
Когда вы в танце, все танцует вместе с вами. Да, старая пословица верна: если ты плачешь, то плачешь один; если ты смеешься, вместе с тобой смеется весь мир. Когда вы несчастны, вы отделены.
Несчастье отделяет вас; отделенность делает вас несчастными. Эти вещи связаны друг с другом, лежат в одной упаковке. Каждый раз, когда вы несчастны, внезапно вы становитесь отделенными. Именно поэтому эго не может позволить себе быть счастливым, потому что, если вы станете счастливым, эго не сможет существовать — вы больше не отделены. Эгоистичный человек не может позволить себе быть экстатичным. Как он может позволить себе быть экстатичным? — потому что в экстазе эго не будет. Это для него чересчур. Он предпочтет оставаться несчастным. Он окружит себя тысячей и одним несчастьем, чтобы помочь сохраниться эго.
Вы не замечали? Когда вы действительно счастливы, эго исчезает. Когда вы действительно счастливы, внезапно вы чувствуете глубокое единство с целым. Когда вы несчастны, вы хотите быть в одиночестве; когда вы счастливы, вам хочется этим поделиться.
Когда Будда был несчастен, он ушел в лес, бежал от мира. Что случилось через шесть лет? Когда он стал экстатичным, он вернулся обратно в мир. Он должен был поделиться тем, чего достиг.
В страдании вы подобны семени, в экстазе вы становитесь цветком, и ваш аромат, конечно, должен быть высвобожден, чтобы его подхватили ветры.
Вы можете это наблюдать в некоторой мере и в собственной жизни. Когда вы несчастливы, вы закрываете двери, вы не хотите встречаться с друзьями. Вам не хочется никуда идти, не хочется ни в чем участвовать, вы говорите: «Оставьте меня в покое. Пожалуйста, оставьте меня в покое». Когда кто-то становится очень, очень несчастным, он совершает самоубийство. Какой в этом смысл? Что такое самоубийство? Самоубийство — это попытка уйти так далеко от мира, чтобы нельзя было вернуться. Это движение в одиночество, абсолютное, необратимое, чтобы нельзя было вернуться. Именно это и есть самоубийство.
