пушистый пес. Дети восхищались Захаром, говорили ему комплименты, гладили его, облизывали, обнимали и целовали. Захар, будто бы осознавая важность своей миссии, смиренно принимал обрушенную на себя детскую любовь. Каждый раз, когда это происходило, я смотрел на детей и думал: «Какие же они милые, открытые, непосредственные и такие настоящие. Это истинное удовольствие – наблюдать за горящими глазами и улыбками, за неподдельной радостью пусть даже совершенно незнакомых детей. Ради этого стоит носить натирающую бороду, неудобную подушку на животе, тяжелую шубу и таскаться с длинной палкой. То есть посохом. Это прекрасно».
Затем в программе были фотосессия, вручение подарков, прощание до следующего года и денежный расчет с родителями где-то в укромном месте. А далее переодевание, снова «цыганский табор» и дорога к очередным детям, ожидающим Деда Мороза и Снегурочку. Работа была непыльной и в целом мне нравилась. Я находился в тепле, получал за это деньги и вдобавок массу положительных эмоций. То что нужно в преддверии Нового года для человека, который не имеет праздничного настроения.
Очередным пунктом по маршруту новогоднего турне являлась квартира наших общих друзей. Пока глава этого семейства зарабатывал деньги, Деда Мороза со Снегурочкой ждали бабушка, мама и двое маленьких детей – Ярик и Катя.
Мы прибыли на место, отворили тяжелую подъездную дверь, поздоровались с хмурой консьержкой. Она окинула нас быстрым опытным взглядом сыщика, раздобыла информацию о наших планах и усталым, но уверенным кивком римского императора дала добро на проход. Затем тяжело вздохнула и указала направление пути одними лишь глазами. Лифт, скрипя и подергиваясь, поднял нас на седьмой этаж. Квартиры мамы детей и бабушки располагались на одной лестничной площадке, поэтому в качестве гримерной выступала квартира представительницы старшего поколения. Начался процесс перевоплощения. Снегурочка застегнула шубу, надела шапку, обновила макияж, задорно улыбнулась мне. Я поправил подушку на животе, натянул бороду, нацепил варежки, несколько раз вполголоса произнес свой профессиональный клич. Захар, пребывая в жуткой депрессии, лениво отвернул морду.
Действие началось. По отработанному сценарию Снегурочка нажала на кнопку магнитофона, зашла первой и начала представление. Из квартиры доносились веселые крики и гулкие аплодисменты. Планомерно прошла обязательная программа из вопросов и конкурсов. Снегурочке отвечали неуверенные детские голоса. После чего послышалось волшебное: «Де-душ-ка Мо-роз!». Мой выход.
Я затянул пояс потуже, взял посох, подмигнул Захару, который тоскливо лежал на лестничной площадке, привязанный к дверной ручке, и зашел в квартиру с криком «Хо-хо-хо!». Раздались аплодисменты. Далее все как обычно: стандартные фразы, объятия, игры, хоровод. Дети рассматривали мою бороду, трогали шубу и посох, мама все снимала на телефон, бабушка хлопала в ладоши, в углу мерцала нарядная елка с накренившейся от тяжести звезды верхушкой. Теплая энергетика радости и искреннего счастья наполнила квартиру. Магия Нового года окутала всех нас.
Праздничная программа уверенно вышла на финишную прямую, не хватало только «вишенки на торте». И эта «вишенка» у нас была. Снегурочка, словно конферансье, объявила: «А теперь встречайте! Только на нашем празднике, специально для Ярика и Кати, прямо здесь и сейчас, великолепный и неповторимый символ года!». В колонках магнитофона зазвучала торжественная мелодия, Снегурочка вышла за псом.
Заинтригованные дети пританцовывали и дрыгали ногами в ожидании сюрприза. Они просто не могли устоять на месте. Они ждали. Да что там дети – родители, и даже я, – мы все с нетерпением ожидали появления Захара. Время шло. Ни Захар, ни Снегурочка не появлялись. Повисла неудобная пауза. Я решил потянуть время классическим способом и начал подогревать интерес: «Ребята, вы просто слабо встречаете символ года. Нам нужно кричать, хлопать и топтать ногами еще громче, чтобы он услышал и пришел». Все участники праздника захлопали и затопали с новой силой. Снегурочка все не появлялась. Чтобы отвлечь и потянуть еще немного времени, я начал спрашивать, знают ли присутствующие, год кого наступает. Раздались правильные ответы. «Блин, даже дети знают, а я не знал. Позорище», – подумал я про себя. Так удалось выиграть еще пару минут. В очередной раз, с новой экспрессией в голосе, я нагнал интриги: «Ну так встречайте же нашего неповторимого и непревзойденного Огненного Пса!». Все замерли, торжественная музыка так же играла, напряжение нарастало, все ждали.
В следующее мгновение в комнату вбежала Снегурочка с красным растерянным лицом, одышкой и ошарашенными глазами. Истерическим голосом она прокричала: «Захар пропал!». И выбежала из квартиры. Еще несколько секунд все присутствующие находились в ступоре. Из колонок магнитофона лилась веселая новогодняя песня мультика «Ну, погоди!». Вдруг все разом осознали, что произошло, и принялись что-то делать. Бабушка вскочила на ноги со словами «О Боже!» и устремилась к входной двери. Мама последовала за ней. Ярик кинулся было вслед, но врезался в свою младшую сестру. Катя оказалась на полу, на лбу ее вылезла шишка. Девочка включила стереозвук. Мама, вернувшись, ловким движением подхватила дочь на руки и так же стремительно выбежала из квартиры. Поисковая операция началась.
Повторюсь, в тот момент все разом осознали, что нужно что-то делать, даже дети. Все, кроме меня. Я как сидел на диване, так и остался на нем в той же позе. Вместе со мной в квартире остался лишь Ярик, напуганный своим ДТП и шишкой на лбу сестры. Он подошел ближе и аккуратно сел рядом со мной. Я тут же успокоил свою совесть: «Спокойно, я смотрю за ребенком».
Сложилась неординарная ситуация, но, как пел Фредди Меркьюри, show must go on. Я все-таки в душе актер, на мне был костюм, и передо мной сидел зритель.
Чтобы его отвлечь, я стал задавать мальчику простые и понятные вопросы. Тот отвечал кратко и по делу, без лишней воды. Вскоре я заметил, что Ярик подавляет в себе большое желание что-то мне сказать, периодически сжимая маленькие кулачки. Я пошел на выручку мальчику.
– Ярик, ты что-то хочешь мне сказать? – спросил я.
Он замялся, но в следующее мгновение собрался с мыслями и робко произнес:
– Дедушка Мороз, я хочу какать.
Это был первый раз за весь день, когда я был рад моей накладной бороде и нарисованному гриму. Потому что они тщательно скрывали смятение, появившееся на моем лице. Во всем этом боекомплекте было неудобно даже просто ходить, не говоря уже о каких-то более сложных операциях. Я представил, как в длинной шубе, скользких варежках, парике, с подушкой на животе я помогаю справить нужду маленькому Ярику в тесном туалете, и ужаснулся. А снять костюм, разрушить волшебство и столкнуть мальчика с обманом и реалиями суровой взрослой жизни я считал абсолютно неприемлемым. «Пусть лучше он обделается, но будет продолжать верить в чудо», – произнес
