Кстати, Эллина и впрямь оттаивала — все же долго держать язык за зубами смерти подобно для большинства женщин. Мне порой кажется, что им просто надо выговориться, иначе помрут. Вот и эта конкретная особь противоположного со мной пола, хоть и не была излишне болтлива, от скуки разговорилась довольно быстро. В общем, за два дня путешествия я услышал много, в первую очередь, правда, баек из наемничьего фольклора. Полезной информации для меня они практически не несли, но все же слушать достаточно остроумные и интересно рассказанные истории гораздо лучше, чем тупо рассматривать неспешно покачивающийся перед глазами потолок. Хорошо еще, заклинание от морской болезни я тоже знал. А также заклинание от боли в желудке — готовили здесь паршиво.
К утру третьего дня путешествие стало меня откровенно бесить. Все же я привык совсем к другим скоростям, и неспешно раздвигающая невысокую волну шхуна действовала на привыкшую к стремительным действиям натуру раздражающе. Да что уж там… Любой боевой корабль, сошедший с моих верфей, был раза в три быстроходнее этого убожества корабельной архитектуры — не зря же я привозил в этот мир, помимо прочего, чертежи самых лучших чайных клиперов, какие только были когда-либо построены в моем родном мире. Ну и других кораблей, разумеется, тоже, ведь еще где-то за полвека до моего рождения парусные корабли строились серийно и ни в чем не уступали, а во многом и превосходили пароходы. Естественно, эти корабли были совершенны, и в результате, получив чертежи, верфи стали в меру сил и возможностей копировать их. Теперь у меня был лучший в этом мире военный флот, да и торговые корабли тоже были хороши. Утюг же, на котором я плыл сейчас, мог похвастаться разве что запредельным поголовьем крыс, но никак не ходовыми качествами. Вдобавок корабельный маг, обязанностью которого было обеспечить попутный ветер, сейчас находился в расстроенных чувствах по поводу исчезнувшей магии и лечил их с помощью давно известного средства. Когда я видел его в последний раз, от него разило, как из винной бочки, а было это больше суток назад. С того времени маг не показывался, и я подозревал, что он сейчас, мертвецки пьяный, дрыхнет в своей пародии на каюту.
Поднимаясь в то утро на мостик по грязному трапу и гадая, на кой вдруг понадобился капитану, я еще раз подумал о том, что путешествие начинается неудачно. И чепуха это насчет романтики — паруса здешних кораблей красивы лишь издали, да и всякой экзотики вроде летучих рыб не наблюдается. Впрочем, хрен с ними, главное, погода хорошая, а то я не был уверен, что в изрядный шторм наша посудина не развалится на отдельные дощечки.
Капитан был на редкость хмур. Он и раньше-то не выглядел записным весельчаком, но тогда его поведение вписывалось в рамки самого обычного человека. Ну, не всем же быть клоунами… Сейчас же капитан «Морского коня» Иоахим Грогсон был мрачнее грозовой тучи. И на приветствие мое, что характерно, не отреагировал. В ответ же на мой вопрос, что случилось (ответа я, кстати, не ждал — был уверен, что капитан вчера просто выпил лишку), он только ткнул пальцем в сторону кормы:
— Взгляните, сударь. Что вы на это скажете?
А что я мог сказать? Не моряк я, и потому для меня была самая обычная, можно сказать, идиллическая картинка. Море как море, ну, еще парус на горизонте. Так я, с предельной откровенностью, и ответил.
На это капитан только хмыкнул:
— А что вы ответите, если я скажу, что этот, как вы говорите, парус уже четыре часа идет одним с нами курсом и постепенно приближается?
— Может, ему просто в одну с нами сторону.
— Все может быть, — мрачно пробурчал капитан, — только мне это не нравится. Считайте предчувствием, суеверием, чем хотите, но — свербит.
Я медленно кивнул. Если человек, даже рискуя, что его посчитают трусом, не боится говорить о своих предчувствиях, то к его словам стоит отнестись очень серьезно. А уж если учесть, что пиратство в этих водах — явление обыденнейшее… Это у моего побережья быстроходные клиперы в два счета отправили на дно несколько десятков пиратских посудин, не озабочиваясь такой пошлостью, как захват пленных. После этого уцелевшие пираты тут же просекли фишку и сделали ноги, отправившись в более спокойные, с их точки зрения, воды. Гнаться за ними никто не стал, достаточно было и того, что их раз и навсегда отучили нападать на корабли под моими флагами, а уж проблемы соседей — это только их проблемы.
— Мы можем плыть быстрее?
— Плавает мусор, корабли ходят, — отозвался капитан. Судя по всему, на рефлексах, не задумываясь — мозги его были заняты совсем другими проблемами. — Быстрее не получится, и так все паруса стоят. Если так пойдет дальше, нас догонят еще до заката.
Это было плохо. Управление ветром, да еще и над морем, не входило в число моих умений. Вообще, погодная магия наиболее капризная и непредсказуемая. Те, кто умеет с ней управляться, весьма ценные кадры и занимаются, как правило, только этим.
— Пушки у вас на борту как, стрелять могут?
Называть то барахло, которое здесь производилось, пушками было весьма и весьма опрометчиво и могло служить комплиментом здешним оружейникам. Тем не менее факт оставался фактом — порох в этом мире был известен, Пусть и хреновенький, и огнестрельное оружие производилось еще до моего появления. Так что на борту кораблей несколько орудий всегда имелось, и «Морской конь» не был исключением — по паре стволов на борт у него было. Хотя нет, вру, даже по три, хотя на кой хрен торговому вроде бы судну такая роскошь, я упорно не понимал. Впрочем, сейчас мне это было только на руку, в бою пушек много не бывает.
— Могут, — буркнул в ответ капитан. — Вот только пользы с того… Если это пират, у него больше и пушек, и людей.
— Зато ему надо захватить ваш корабль по возможности целым. Иначе получит вместо ценного (три раза ха!) трофея лишь мусор на воде да истратит порох и ядра. Сплошные убытки, а пиратам они не нужны. В общем, проверьте ваши пукалки, капитан, а уж стрелять они будут лучше пиратских, это я вам обеспечу.
— Вы канонир? — В глазах капитана блеснул живейший интерес.
— Скажем так: и еще я умею стрелять. Ну, что вы стоите? Давайте, давайте, готовьтесь.
Если честно, в понукании капитана не было нужды. Просто мне требовалось его взбодрить, заставить двигаться, ибо в том состоянии, в котором он пребывал, драться не было никакого толку — фактически он проиграл еще до начала боя. Зато сейчас, окрыленный надеждой, он стал двигаться с энергией, которой хватило бы на трех капитанов и еще как минимум на одного юнгу. Словом, процесс пошел.
Разумеется, капитана можно было понять — о пиратах рассказывают много историй, и если большую часть тех, в которых говорится о благородстве разбойников, можно проводить по разряду научной фантастики, то слухи об их жестокости частенько оказываются даже несколько преуменьшенными. Все так, однако человек, взявший на себя ответственность за корабль и своих людей, не должен быть столь малодушным. Точно, без гоблинов в его роду не обошлось — это их манера гнуть пальцы, когда все хорошо, и портить воздух сразу же, как запахнет жареным. Впрочем, обдумывал я эту мысль уже на ходу, краем сознания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
