— Они не придут, милая Ане! — ответил он уверенно и серьезно. — Всемогущий бог вырыл пропасть между нами и нашими врагами, и ни одному из шведов ее не перейти.
— Но они приближаются, они скачут, их много. Я слышу их голоса!
— Я тоже, — ответил Ивер. — Но разве ты не слышишь, Ане-Мария, еще один голос? Это заговорил лед. Молись, Ане-Мария, за упокой души наших врагов.
Ивер еще не закончил своей фразы, как глухой, свистящий вздох разнесся по поверхности льда. Всадники остановились, казалось, они колеблются — некоторые повернули коней к берегу, но было уже поздно» Лед затрещал, раздались пронзительные крики. Лошади ржали, лед прогибался под их копытами, с треском разламывался, всадники звали на помощь, они барахтались в воде и уходили под лед. А на острове Ивер и его товарищи, потрясенные, молча следили за этой сценой…
Меж тем Свен-Предводитель, проводив своих товарищей, долго смотрел им вслед, пока спина последнего из них не исчезла в ночной тьме. Тогда он запер дверь, а потом закрыл окно ставнем, чтобы с улицы не было видно света.
— Теперь и мне надо убираться отсюда, пока шведы не нагрянули в дом, — заметил он вслух. — Вокруг все тихо, остальные спасены, капитан их не выдаст, поскольку Ивер не спускает с него глаз, и никто не видал, как они вышли отсюда.
— Никто, кроме меня, — ответил голос из угла, и пораженный Свен, оглянувшись, увидел незнакомца, который, никем не замеченный, спокойно просидел весь вечер на соломенном стуле.
Первым побуждением Свена было схватить заткнутый за пояс пистолет, но, увидев бледное и кроткое лицо говорившего, он выпустил из рук оружие и подошел к незнакомцу.
— Кто вы такой, черт побери? — с удивлением спросил он. — И как вы сюда попали?
— Я просидел здесь целый вечер, — ответил незнакомец. — У меня к тебе поручение, Свен Поульсен!
— Тогда погодите, — сказал Свен. — Первым делом нам надо убраться отсюда. Вы датчанин?
— Ты мог бы догадаться об этом по моей речи.
— К сожалению, — сказал Свен, — я не раз встречал людей, которые чисто говорили по-датски, но вели себя совсем не так, как надлежало бы добрым датчанам. Впрочем, я хотел лишь сказать, что, если вы не стакнулись со шведами, вам может повредить, если вас увидят в этом доме.
— Ну что ж, я готов идти за тобой.
— Ладно, да только я предпочел бы знать, с кем имею дело: в моем положении приходится быть осторожным, незнакомец!
— В моем положении тоже, — последовал ответ.
Свен с минуту в сомнении разглядывал незнакомца, потом подошел к постели, сорвал с нее две простыни и прихватил две пары шерстяных чулок.
— Вот что, — сказал он. — Завернитесь в простыню, а на башмаки натяните вот эти чулки. Тогда мы сможем пройти в десяти шагах от шведов, и они нас не увидят и не услышат. Я отведу вас в безопасное место, где вы изложите мне, что вас ко мне привело.
Человек послушно выполнил распоряжение Свена. Свен погасил лучину, выскользнул за дверь, постоял прислушиваясь, потом тихо окликнул гостя, и они покинули дом.
Свен выбрал тропинку, которая через несколько минут вывела их к глубокому рву — он отделял королевские охотничьи угодья от помещичьих земель. По обе стороны рва высились деревья и кусты, ветви которых образовали над ним плотную крышу, и чувствовалось, что этой тропинкой часто пользовались, потому что снег был так хорошо утоптан, что даже на расстоянии нескольких метров не слышно было шагов.
— Идите впереди меня, а еще лучше рядом со мной, — шепотом приказал Свен. — Так мне будет веселее.
Незнакомец повиновался:
— Далеко ли до твоего убежища?
— Недалеко. Еще немного вперед по дну этого рва, и мы на месте.
Хотя они двигались в полной темноте, окутавшей все вокруг после захода луны, Свен продолжал уверенно идти вперед. Наконец они дошли до леса. Свен взобрался на каменную ограду и сказал своему спутнику:
— Перелезайте смелее, вот моя рука, я вас поддержу. Мы в лесу, а значит, в безопасности. Ни один враг не проберется в темноте сквозь эти заросли — во всяком случае, никто не знает здешнюю дорогу так, как я. Садитесь вот на этот камень, переведите дух, и мы двинемся дальше.
— Незавидная у тебя жизнь, скажу я тебе, — заметил спутник Свена. — Наглядевшись на нее нынче вечером, я решил, что ты мог бы добиться лучшего.
— Пожалуй. Но как?
— Ты храбрый воин.
— Да, но я не дворянин. А только дворянин может дослужиться до высокого военного чина.
— Ну, это только здесь, в Дании, а ведь ты мог бы поступить на службу к другому хозяину.
— К кому же, например?
— К тому, на чьей стороне сила, Свен-Предводитель. К тому, кто сумеет по заслугам наградить тебя за твою доблесть. И, поскольку сила нынче на стороне шведов, па твоем месте я выбрал бы шведского короля.
— Хороший совет, ничего не скажешь, — насмешливо ответил Свен. — Тем более, что шведский король объявил меня вне закона. Так вы на моем месте поступили бы на службу к шведам? — переспросил он с притворным равнодушием.
— Без всякого сомнения.
— Да они еще, пожалуй, и не взяли бы меня.
— А может быть, и взяли. Как знать.
— Но я даже не знаю, к кому мне у них обратиться.
— Ну, если дело только за этим, мы что-нибудь придумаем.
— Что ж, продолжайте, раз уж вы начали, посоветуйте, как взяться за дело.
— Так ты, значит, всерьез помышляешь об этом?
— А почему бы нет?
— Пожалуй, легче ответить, когда спрашивают «Почему?», чем когда спрашивают «Почему бы нет?». Но, впрочем, я готов приступить к делу без обиняков. Я знаком с одним высокопоставленным лицом у шведов, этот человек может дать тебе хорошую должность в армии.
— Кто же этот человек?
— Это личный секретарь графа Ульфельда.
— Когда же я узнаю его ответ?
— Да хоть сейчас.
— Сейчас? — повторил Свен. — Так, стало быть, это вы и есть?
— А если бы и так, что ты на это скажешь?
— Если это так, — ответил Свен и, подскочив к незнакомцу, одной рукой схватил его за грудь, а другой вытащил пистолет, — ты заслуживаешь, чтобы я тебя пристрелил, но, пожалуй, нет, ты не стоишь пули честного человека.
И Свен неожиданно с такой силой отшвырнул незнакомца в сторону, что тот грохнулся оземь. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Свен его перебил:
— Жалкий негодяй! Ты даже не заметил ловушки, которую я тебе расставил, чтобы узнать, что ты задумал. Так, значит, шведы вообразили, что достаточно им подослать ко мне такого мозгляка, как ты, и я предам свою родину и свой народ?! Уж если правду говорить, я не нуждаюсь в твоем посредничестве, потому что шведский генерал Густав Стенбук еще в прошлом году предлагал мне чин офицера в своей армии. Ступай прочь, секретаришка! Сегодня я отпущу тебя живым, но помни: если ты еще раз попадешься мне в руки, моли бога о своей грешной душе. Убирайся! Теперь ты знаешь, кто я такой!
