Свен пренебрежительно пожал плечами.
— Не кажется ли вам, господин бургомистр, что я еще не заслужил ваших похвал? Пока я только раздобывал оружие для себя и своих людей. Главное еще впереди.
— Ты забываешь, что я кое-что повидал в твоем доме.
— Да что ж из того, черт побери! Неужто вы думаете, что таких людей, как энги, которые родились и выросли среди сражений, можно водить на шелковом поводке, как дрессированных болонок? Если бы они не знали, что я храбрее и сильнее их, они подняли бы меня на смех и тут же выбрали бы себе другого предводителя. Но только не дай господь этому случиться, потому что тогда нашей округе несдобровать. Энги не любят слушаться ничьих приказаний, а о справедливости знают только то, что я им говорю. Они разбежались бы кто куда, как крысы из пустого овина, и нашему народу, пожалуй, пришлось бы от них еще солонее, чем от шведов. Но они храбрые воины, мои энги, надо только уметь их убедить — когда словами, а когда и угрозой пистолета, как придется. Главное, чтобы они чувствовали, — что тот, кто ими командует, ни в чем им не уступает и даже, наоборот, превосходит их всех.
— Понимаю, Свен, — подтвердил Нансен. — Я и сам нынче вечером убедился, что ты настоящий мужчина, но мне было этого мало, я должен был получше испытать тебя, прежде чем доверить тебе столь важное поручение.
— Иными словами, вы, важные господа из Копенгагена, думаете, что, если побряцать туго набитым кошельком над ухом бедняка, его честность не устоит перед звоном монет. Я о вас лучшего мнения, хоть вы этого и не заслужили.
— Ну, ну, Свен-Предводитель! — снисходительно улыбаясь, сказал Нансен. — Ты так рассуждаешь по молодости лет. Молодежь легковерна, зато она быстро разочаровывается.
— Мне тридцать пять лет, — возразил Свен.
— Я исчисляю возраст людей не годами, а чувствами, а по пылкости чувств тебе нет еще и тридцати. Я считаю, что должен был отнестись к тебе с недоверием, пока ты не убедил меня в противном.
— Нет, разрази меня гром! — запальчиво воскликнул Свен. — Если сам король удостоил меня доверием и возложил на меня поручение, подобное тому, о котором вы говорите, вы и подавно могли на меня положиться.
— Если я и был не прав, не доверяя тебе и твоим людям, разве я не сделал все, что мог, чтобы загладить свою вину?
Свен рассмеялся:
— Потому что пришли ко мне и просите вам помочь?
— Нет, Свен-Предводитель! Потому что я пришел, чтобы предоставить тебе всю честь этого дела, честь тем более высокую, что твои подвиги начнутся там, где я отступил перед трудностями.
Свен почувствовал справедливость слов Нансена. Он постоял в молчаливом раздумье, потом кивнул и, протянув Нансену руку, сказал:
— Вы правы, забудем о том, что произошло. В общем-то, я ведь довольно терпеливо выслушал то, что вы мне сказали в лесу, и не причинил вам никакого вреда.
— Разумеется, — добродушно подтвердил Нансен, — если не считать того, что ты дал мне небольшую затрещину и швырнул на обледеневшую землю, от чего, между нами говоря, не один миролюбивый бургомистр мог бы отдать богу душу.
— Неужто! — смеясь, отозвался Свен. — У меня не было таких дурных намерений! Но как велика сумма, которую мне предстоит доставить в Копенгаген?
— Пятьдесят тысяч ригсдалеров.
— Это большие деньги.
— Да, но перевозить их будет проще, чем ты полагаешь, потому что значительную часть суммы составляют вексельные обязательства, подписанные известными лицами, и только небольшую долю — золото и серебряные монеты. Как ты думаешь, сможешь ты провезти все это в целости и сохранности через Зеландию?
— Не знаю.
— Как это не знаешь? Так мог бы ответить и я.
— Слушай, бургомистр! — заявил Свен. — Я должен подумать, прежде чем сказать, как я возьмусь за дело. Ведь мне надо не только обмануть шведов, у которых на редкость острый нюх, но и оправдать доверие, которое вы, важные господа, оказали моему мужеству и смекалке. Где находятся деньги?
— Это ты узнаешь, когда мы окажемся на месте. Ведь я полагаю, мы вдвоем двинемся в путь.
Свен вскочил, встал перед Нансеном и впился в него сверкающим взглядом.
— Ах, вы так полагаете? А вот я так держусь противоположного мнения. Вы опять мне не доверяете?
— А ты опять горячишься! — ответил Нансен.
— Эх вы, горе-вояка! — продолжал Свен, делая над собой усилие, чтобы смирить свой гнев. — Вы хотите сопровождать меня. Да вы поглядите на себя — вы еще не отдышались и ртом хватаете воздух, а ведь мы прошли всего несколько шагов. Вы дрожите от холода в этой теплой пещере. Что же будет, когда мы выйдем отсюда и окажемся на морозе? Да любой шведский горнист выбьет меч из вашей изнеженной руки. Вам станет дурно при первой же перестрелке, и вы лишитесь чувств, если придется бежать. Поглядите на себя, бургомистр, и потом на меня! Я говорю это не для того, чтобы унизить вас. В королевском совете, где надо измыслить какой-нибудь хитроумный план, нужны вы. Там, где нужно рискнуть жизнью, чтобы его осуществить, нужен я. Поэтому, сударь, закутайтесь-ка поплотнее в свой плащ и возвращайтесь к себе в кабинет. С божьей помощью я беру на себя остальное.
— Будь по-твоему, упрямец! — ответил Нансен. — Но помни: отсылая меня прочь, ты берешь на себя всю ответственность за благополучный исход дела.
— Знаю! — кивнул Свен. — Отвечать буду я, но и слава будет моя!
— Когда ты можешь выехать?
— Как только вы скажете, куда надо ехать.
— А твои товарищи?
— Тысяча дьяволов, бургомистр! Что вам за дело до моих товарищей! Вы бы еще спросили, захватил ли я с собой еду и заряжены ли мои пистолеты! Я вас спрашиваю, куда ехать.
— Ладно. Ты знаешь пастора в Вордингборге?
— Господина Кристена Нильсена? У него еще пасека в саду?
— Вижу, что он тебе известен. Передай ему это письмо. Я уже называл ему твое имя. Это честный и благородный датчанин, он во всем окажет тебе помощь.
— Да продлит господь дни почтенного пастора! Если бы мне надо было прочесть молитвенник или призвать на землю ангелов, он и в самом деле мог бы мне помочь. Но чтобы добиться толку в нашем деле, лучше положиться на ангелов, которые служат у меня. Так, стало быть, пастор знает, где скрыты деньги, а мне этого сказать нельзя?
— Мы спрятали их в одном из пасторских ульев в его саду. Ну вот, теперь ты знаешь все. Делай, что найдешь нужным, но помни об опасностях, которые сопряжены с этим дерзким предприятием.
— Нет, бургомистр! — с веселым задором ответил Свен. — План действий я начну обдумывать тотчас, а об опасностях стану вспоминать лишь тогда, когда они будут позади. Да к тому же победа без риска все равно что незаслуженная похвала.
