расклада я просто представить себе не мог.
— Тогда и у меня будет одно небольшое условие, — внезапно подал голос наемник — кажется, впервые за все время. — Дуэль будет проходить на шпагах.
Меня словно окатило ледяной водой. Я вдруг вспомнил как хрустальный шар показывал мне одну картинку из моего будущего — я дерусь с незнакомцем на шпагах и тот меня убивает.
Судьба… Изменяема или предопределена?
Я глянул на шпагу, которую достал наемник Юга — оружие блестело холодным светом. Видимо сегодня я узнаю ответ на этот вопрос.
* * *
Елисей показал себя довольно неплохим организатором. Хозяин с любопытством наблюдал, как он организовывает людей, как развешивает по улицам афиши о предстоящей встрече, как с жаром агитирует прохожих о том, что идти нужно.
Человек в черном лишь направлял его неиссякаемый поток энергии в нужное русло. Елисей хотел расклеить афиши на главной площади, но Хозяин сказал размещать их только в Нижней части города, среди бедных кварталов. Елисей вопросительно глянул на Хозяина, но вопросов задавать побоялся.
Наконец, настало время выступления. Народу в церкви собралось не сказать, чтобы много, в былые дни приходило гораздо больше, но достаточно, чтобы вынести из склада несколько запасных лавок.
Старые прихожане, костенеющие в своих привычках, переглядывались с тревогой. Молодые люди, жаждущие новых впечатлений, с любопытством разглядывали церковь. Матери держали своих детей за руки, нашептывая молитвы, чтобы Господь уберег их от чего-то страшного.
Все знали друг друга и старика Елисея, а потому купились на его красочные рассказы о том, что сегодня будет очень интересно — развлечений в нищих кварталах не так уж и много.
В воздухе витал аромат ладана, смешиваясь с запахом свежевыпеченного хлеба, который принесли на праздничную трапезу. В тишине храма звучали лишь шелест одежды и скрип половиц. Ждали.
Открыл собрание сам Елисей. Он долго и достаточно нудно рассказывал про веру, про Бога, про путь, который должен пройти каждый. Когда народ стал откровенно скучать, а некоторое и вовсе принялись вставать с мест, чтобы уйти, Хозяин подал знак.
Елисей быстро закончил речь, буквально оборвав ее на полуслове и воскликнул:
— Друзья! Встречайте!
И отошел в сторону.
Вдруг раздался звук тяжелых шагов, эхом разнесшийся по залу. В проходе появился высокий мужчина в одежде странного покроя. Лицо его было скрыто тенью, но взгляд, устремленный на собравшихся, внушал одновременно страх и уважение.
Народ затих. Все ожидали обещанного чуда. Оно не заставило себя долго ждать.
* * *
Тишину библиотеки, где пыль танцевала в лучах проникающего сквозь окна солнца, разрубил стальной звон. Наемник атаковал первым. Его шпага, изящная смертельная полоска стали, высекла искры о моё оружие. Я отшатнулся. Сердце бешено колотилось, в ушах звенел металл.
Черт! Противник хорошо. Невероятно хорош. Это можно понять с первого удара. Выпад резкий, быстрый, точный. За плечами наемника не один десяток лет хорошей боевой школы.
Еще атака. Я еле успел отбиться. Мы разошлись по разные стороны библиотеки. Березов, взирающий на дуэль, принялся подначивать нас.
— Ну же! Давайте! Шпагин, не опозорь свою говорящую фамилию!
Вот урод! Он-то своей шкурой не рискует. Ну ничего, расправлюсь с наемником, спрошу и с Березова. Он за все ответит.
А сначала…
Я глянул на своего противника.
Наемник хитер и быстр, каждый его выпад — неожиданный, злой, пронизывающий.
Ловкий, почти неуловимый выброс руки вперед — и мне едва не отсекло ухо. Я в последний момент успел увернуться, контратаковать. Но мой выпад был с легкостью отбит. Наемник даже презрительно хмыкнул — мои приемы не произвели на него впечатления.
Он угадывал мои движения, как бы проникнув в мою душу, и пытался нанести смертельный удар. Звенела сталь, летели искры, воздух сгустился от напряжения.
Мне мешали драться мысли. Они кружили в голове потревоженным ульем и не хотели уходить прочь. А когда во время боя думаешь о чем-то другом, кроме самого боя, то ни к чему хорошему обычно это не приводит.
А думал я о том, что показал мне этот проклятый черный хрустальный шар. Моя смерть. От рук незнакомца со шпагой. Слишком все совпало, чтобы быть случайностью. Так это значит, что я сегодня умру? Судя по тому мастерству, что обладал против, это вполне правдивый исход.
Прочь! Прочь все мысли! Когда я успел позабыть о том, что мысли во время поединка — это самое страшное? Гнать их! Только ледяная сосредоточенность.
Я решил рисковать.
Уклонившись от удара и перехватив его шпагу за рукоять, я толкнул противника в стеллаж с книгами. Наемник отлетел, врезался в книги, застыл в нерешительности, а я бросился на него с криком.
Мой клинок пронзил его плечо, и противник рухнул на пол, хватаясь за раненую конечность.
Но рана моя для него была не смертельной. Я запоздало понял, что ранил противника только самым кончиком и особого ущерба не причинил. Наемник выдохнул какие-то заклятия и кровь из плеча сразу же перестала течь.
Противник подскочил на ноги. Сдаваться так легко он не собирался.
Он рванул ко мне, словно бешеный волк, с яростным криком. Видимо рана разожгла в нем злость. Лезвие шпаги со свистом рассекло воздух.
Я отскочил в сторону, уворачиваясь от ужасного удара, который разрушил бы и каменную стену. Наемник был не просто сильным, сейчас в него словно вселился демон, дикий, неконтролируемый, как стихийное бедствие.
Противник бросился на меня снова, шпага вилась в воздухе, словно змея, готовясь убить. Я отпрыгнул, затем увернулся от следующего удара, и снова, и снова. Я двигался, как тень, постоянно в движении, но наемник был неумолим.
Свист ледяного ветра прорезал тишину, скользя по обнаженной стали моей шпаги. Сердце билось барабанной дробью. Наемник Юга, с хищным желтым блеском в глазах, пристально глядел на меня, выискивая слабые места.
Быстрый выпад, стремительный и точный, но я предвидел его движение, отвечая уклонением. Шпага скользнула по моему плечу, оставляя за собой ледяную дорожку холода, срезая клочок одежды. Я ответил выпадом, стремительно отсекая пространство между нами. Наемник отступил, парируя мой удар, и тут же перешел в наступление.
Мы танцевали на грани, наши шпаги переплетались в головокружительном вихре. Каждый выпад, каждый пари, каждый уклон — это был танец смерти, где ошибка могла стоить жизни. Я чувствовал, как наемник Юга набирает силу, его атаки становятся все более агрессивными, а движения — стремительными. Я был вынужден отступать, уходя от его натиска.
Но я не отчаивался. Напротив, моя кровь закипела, жажда победы бушевала в моем сердце. Я заставил
