Научишь? Всё равно в гостишке делать нехер. Да и сидеть без дела не кайф. А сегодня погода вроде как норм… — я киваю на окно. — Смотри, даже солнце вышло.
Дина прищуривается, переводит взгляд с меня на улицу и обратно. Задумывается. Всего на секунду, но мне этого хватает, чтобы внутри всё нехило напряглось, как перед пенальти.
Бля. Неужели что-то заподозрила?
Или просто решает, стоит ли вообще со мной связываться?
Ну же… давай. Соглашайся.
— Окей, — неожиданно произносит она.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не расплыться в улыбке до ушей. Сердце делает радостный кульбит.
Да! Да! Да!
Получилось. Сегодня определённо мой день.
— Но только потому… — добавляет девчонка, как бы между прочим, делая ещё один глоток. — Что я жуть как соскучилась по тренировкам.
— Угу, — хмыкаю я, глядя на неё поверх стакана.
Ну-ну. Так я тебе и поверил.
Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что это просто спорт, просто желание размяться, просто совпадение. А я уже вижу, как эта «просто тренировка» становится ещё одним шагом навстречу мне. Ты уже на крючке, девочка.
И даже сама этого ещё не понимаешь.
Глава 25
Дина
Старый городской стадион. Трибуны облупленные, беговая дорожка заросла травой, сетка на воротах провисла, будто просто устала держаться. В принципе, ничего удивительного. Я сама выросла в подобном месте, где провела все свое детство и юность. Старые кроссовки, ржавые турники, запах пыли… все это так знакомо.
Ярослав идёт рядом, оглядывается с ленивым интересом, будто оценивает не место, а декорации для очередного эксперимента.
— Романтично, — усмехается он.
Делаю вид, что не услышала его. Нахожу удобный участок у края поля, где асфальт ещё более-менее ровный. Сбрасываю куртку, закатываю рукава. Прохладно, но тело сейчас быстро разогреется.
— Ну что, мажор, — поворачиваюсь к нему. — Готов страдать?
— Ради тебя — всегда, — слишком легко отвечает Ярохин, и я невольно морщусь.
Не потому что фраза глупая. Потому что внутри что-то предательски дёргается.
Я показываю ему стойку. Медленно, чётко. Как ставить ноги, как держать корпус, как сжимать кулаки. Он повторяет. Не идеально, но и не катастрофа.
В какой-то момент мне это даже начинает нравиться… если честно, я бы хотела быть как Михаил Витальевич. Тренировать других, радоваться их успехам и достижениям. Но что-то в глубине души мне подсказывает, что именно сейчас дело не только в этом.
— Расслабь плечи, — командую, подходя ближе.
— Окей, тренер, — парирует Ярохин в ответ.
Я фыркаю, но всё равно встаю почти вплотную, поправляю его руки. Чувствую под ладонями напряжённые мышцы. Твёрдые, стальные, не показушные. И это… сбивает.
Чёрт.
— Удар идёт не от руки, — объясняю, стараясь не смотреть ему в лицо. — Он идёт от корпуса. Вот так.
Я показываю, Ярохин смотрит. Слишком внимательно. И не на движение, а на меня. Я чувствую этот взгляд кожей, будто он трогает меня им.
— Ярослав, — раздражённо окликаю его. — Ты вообще слушаешь?
— Очень, — спокойно отвечает он, растянув на губах ухмылку. — Просто ты… интересно объясняешь.
Вот гад.
Отхожу на шаг, делаю вдох. Сосредоточься, Дина. Это просто тренировка, просто приёмы. Просто… парень. Наглый. Самоуверенный. Из другого мира.
Но рядом с ним мой внутренний бетон начинает плавиться. Медленно, необратимо…. и меня это бесит.
— Бей, — коротко бросаю.
Ярохин бьёт криво и слишком резко. Я перехватываю его руку, корректирую траекторию, разворачиваю плечо. Ладонь скользит по его предплечью, по бицепсу. Мышцы под кожей сокращаются, будто реагируют на меня. И меня пронзает мурашками. Острыми, колючими, словно лезвие.
Я замираю на долю секунды, он тоже.
Слишком… близко. Нужно дистанцироваться. Но как?
— Вот так, — почему-то понижаю голос, хотя могла бы говорить нормально. — Чувствуешь?
— Да, — отвечает он ещё тише. — Теперь — да.
И в этот момент всё идёт к чёрту. Ярохин резко перехватывает меня за запястья, тянет на себя, и прежде чем я успеваю что-то сказать или сделать… его губы накрывают мои.
Жёстко. Уверенно. Без вопросов. Так, словно решение уже принято… не мной и не нами, а чем-то большим, опасным и неконтролируемым.
У меня будто выбивает воздух из лёгких. Грудь сжимается, мир на секунду плывёт, мысли рассыпаются в труху. Я теряюсь. И, чёрт возьми, отвечаю, будто против воли, будто кто-то нажал внутри кнопку «ошибка», отключив мозг.
Это происходит само. Мгновенно. Как рефлекс. Как… ответный удар, отработанный до автоматизма.
Честно признать, Ярохин целуется… классно. Умеет, не спорю. Без суеты, без лишних движений, но с напором, от которого подкашивает колени. Он не давит, он берёт. Так, как будто знает, что делает, как будто давно этого хотел, как будто ждал именно этого момента.
Меня накрывает всего лишь на секунду. На жалкую, опасную секунду, в которой я забываю, кто я, где я и почему вообще должна сопротивляться. В теле вспыхивает жар, от губ вниз, по позвоночнику, в живот. Слишком хорошо. Слишком неправильно.
А потом мозг включает сирену, резкую, оглушающую. Происходит бедствие: срочно требуется эвакуация.
Чёрт возьми, границы… мы оба их перешли. Грубо, без разрешения. И я не понимаю, как вообще позволила Ярохину это со мной сделать. Как допустила эту близость, этот сбой в системе, этот провал контроля.
Я резко отталкиваю мерзавца в грудь. Сильно, почти яростно. Ладонь сама взлетает вверх и с сухим, звонким хлопком врезается в его щёку. Звук разносится по пустому стадиону, будто выстрел.
Ярослав даже не отшатывается, не делает ни шага назад. Просто смотрит на меня. Удивлённо и внимательно. Так, словно именно такого исхода и ждал. Ну ещё бы! А на что он вообще рассчитывал?!
Что я прямо сейчас на него запрыгну?
Что разрешу делать с собой всё, что он захочет?
Ха. Как бы не так.
— Не смей больше так делать! — выплёвываю я, голос срывается, становится хриплым, но мне плевать. — Никогда!
Сердце колотится как бешеное, будто пытается вырваться из груди. Внутри всё горит, жжёт, пульсирует. В ладонь, которой я его ударила, отдаёт болезненным эхом, как напоминание, что это было по-настоящему.
Я разворачиваюсь и почти бегу прочь со стадиона. Не оглядываюсь, не позволяю себе замедлиться. Ни секунды слабости, ни шанса усомниться.
Только когда выхожу за ворота, останавливаюсь. Упираюсь ладонями в холодный, шероховатый металл. Он остужает кожу, но не то, что внутри. Закрываю глаза и пытаюсь восстановить дыхание.
Дыши, Дина. Просто дыши…
Да, я могу убежать отсюда, от стадиона, от Ярохина.
Но от самой себя… от этого жара под кожей, от этого чёртового притяжения, от воспоминания его губ, от предательской дрожи в коленях… От того ощущения, что мне
