Я совершенно с этим не согласна.
– А, может, ты убедишь его перестать вести себя как упертый баран и, наконец, поговорить со мной?
Она качает головой.
– Не думаю, что это хорошая идея.
Да она издевается.
Я прищуриваюсь, показывая свое раздражение.
– Давай-ка уточним. Ты не собираешься отвечать на мои вопросы и отказываешься попросить его поговорить со мной? Я думала, мы друзья, Дилан.
– Так и есть. – Она морщит лоб. – И, как твоя подруга, я не хочу тебе врать. Но я не стану отвечать на вопросы о тебе и Оукли. Он мой двоюродный брат, и я люблю его, а еще я люблю тебя и Джейса, что ставит меня в очень сложное положение, ведь твой брат его ненавидит, и Оук виноват в этой аварии. – Дилан смотрит на стол. – Мне правда жаль, но я устала от того, что меня разрывают на три части, поэтому я лучше не стану в это ввязываться.
Меня злит, что Дилан не дает мне никаких ответов, но она, очевидно, не изменит свое мнение, поэтому я могу только принять ее решение.
– Ладно. – Я поворачиваюсь к Сойер. – Мы тогда дружили. Что ты знаешь о моих отношениях с Оукли?
Сойер едва не давится кофе.
– Ничего.
Я обессиленно смотрю в потолок.
– Господи, Сойер…
– Я серьезно, – объясняет она. – Ты ничего мне не рассказывала. – Сойер делает еще один глоток. – Поверь мне, я удивилась не меньше тебя, когда узнала о вас двоих.
Я как будто хожу по замкнутому кругу.
– Что узнала?
– Я не знаю, – настаивает Сойер. – В смысле… как-то раз я подслушала, как вы ругались из-за того, что ты пробралась к Оукли в постель посреди ночи, а он тебя отшил. Но, кроме этого, ты ничего мне не говорила.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Я знала, что старая Бьянка была скрытной, но то, что она не рассказывала Сойер – или кому-либо – об Оукли, ставит меня в ужасное положение. Тогда мне в голову приходит идея. Может быть, Сойер и не знает ничего о нас с Оукли, но, возможно, я рассказывала ей что-то о Хейли. Особенно почему я так ненавидела ее.
Сделав большой глоток кофе, я решаю зацепиться за это.
– Забыли про Оукли. Есть еще кое-что, чего я не понимаю.
Дилан замирает с кексом в руке.
– Что?
– У меня есть только кусочки информации, но из них становится ясно, что я не очень любила Хейли и по какой-то причине ее шантажировала.
Их глаза распахиваются от удивления.
Я моргаю.
– Может быть, кто-то из вас знает почему?
Дилан качает головой.
– Понятия не имею. Я не очень хорошо знала Хейли, но она казалась мне милой. Не могу даже представить, чем она тебе не понравилась.
– Кроме того факта, что они общались с Оукли и он все еще был к ней привязан, – бормочет Сойер.
Когда мы с Дилан переводим взгляд на нее, она поднимает руки и произносит:
– Опять-таки я не знаю, какие у тебя были отношения с Оуком, но, учитывая то, как ты злилась на него за отказ и дошла до того, что начала спать с Морган у него за спиной… где гарантии, что ты не могла начать шантажировать его бывшую из ревности?
– Да, ты права. – Сердце неприятно колет. – Я просто надеялась, что на это могли быть другие причины.
Причины, которые позволили бы мне не чувствовать себя настолько больной.
– Прости, Бьянка. Я была бы рада помочь, но о ваших отношениях с Хейли я тоже ничего не знаю. – Сойер выглядит виноватой. – Но я помню, что как-то раз мы были вместе на вечеринке, и, когда туда пришла Хейли, ты была не очень рада ее видеть. А потом вы резко стали друзьями. Когда я спросила тебя, в чем дело, ты сказала, что нужно держать друзей близко, а врагов еще ближе.
Черт. Это очень похоже на меня. Ну… на нее.
У меня вырывается стон, и я потираю виски.
– Иногда я правда ненавижу старую Бьянку.
Я разрушила жизнь этой бедной девушки из-за глупой ревности.
И теперь ее больше нет.
Сойер сжимает мою руку.
– Не вини себя.
– Как я могу не винить себя? Я втерлась в доверие Хейли, чтобы собирать на нее компромат.
Оукли был прав, когда накинулся на меня из-за этого. И то, что я не выложила те видео, не имеет значения. Это все равно было очень низко, и я уверена, что в аду для меня приготовлен отдельный котел.
Дилан хмурится.
– Ты уже не та девушка, что раньше, Бьянка. То, что теперь тебе за это стыдно, о многом говорит.
Я хватаю сумку и встаю, потому что через пятнадцать минут у меня следующая пара.
– Возможно, но это не отменяет того факта, что я шантажировала ее из-за какого-то парня.
И я не могу подойти к ней и извиниться за это…
Потому что она мертва.
Прошлое…
– Привет.
Я смотрю на Морган сквозь солнцезащитные очки.
– Привет.
Утром она написала, что у нее есть какие-то очень важные новости, которые она должна мне рассказать, так что я сказала ей зайти.
Я показываю на матрас, на котором лежу в бассейне.
– Как видишь, я занята, так что давай быстрее.
Она моргает.
– Серьезно?
Ох.
Я раздраженно вылезаю из бассейна.
– Чего ты хочешь, Морган?
Ее огромные зеленые глаза изучают меня с головы до ног и снова возвращаются к моему лицу.
– Кажется, я готова.
Схватив с лежака полотенце, я перевожу на нее внимательный взгляд.
– К чему готова?
Набрав в легкие побольше воздуха, она делает шаг вперед.
– К этому… к нам.
Я ничего не понимаю и поднимаю бровь.
– К нам?
Она прикусывает нижнюю губу.
– Я хочу быть с тобой, Бьянка. И теперь, когда я могу не притворяться, что я с Оуком…
Я останавливаю ее, потому что… какого черта?
– Морган… нет. – Решив проявить честность, я добавляю: – Я люблю другого человека.
И если бы она хоть немного пошевелила извилинами, то без проблем бы поняла, о ком речь.
Она мрачнеет.
– Оу. – Морган переминается с ноги на ногу. – Я не… хотя можно было догадаться. Чувствую себя такой глупой.
Что ж.
Несмотря на мою репутацию хладнокровной стервы, мне жаль ее. В свою защиту могу сказать: я предупреждала, чтобы она не привязывалась ко мне, но ее это не остановило. А значит, теперь мне нужно разбираться с этим провалом. Ситуация очень неловкая.
– Послушай, Морган, – начинаю я, – дело не в тебе, а во мне.
– Да ладно, Бьянка.
– Это правда, – настаиваю я. – Ты хорошая девушка и однажды сделаешь кого-то счастливым. Просто… это буду не я.
Она смотрит на меня своими блестящими глазами.
– Я такая глупая.
Не буду спорить. Тем не менее я не бессердечная.
– Прости, что делаю больно, – честно говорю я ей. – Я не хотела этого. Несмотря на то, как все это началось.
– Бьянка?
– Да?
Морган делает глубокий вдох.
– Я хочу предупредить, что она к тебе ничего не чувствует. – Ее выражение лица становится серьезным. – Тебе нужно быть осторожной с ней.
Я понятия не имею, о чем она говорит.
– О ком ты?
– Хейли. – Она опускает голову. – Ты же ее любишь, верно?
Учитывая то, что я хочу собрать на Хейли как можно больше компромата, я не спорю.
– Что ты знаешь о ней?
Морган невесело смеется.
– Ну, для начала она постоянно названивает Оукли, и это, очевидно, говорит о том, что она все еще его любит. – Она прикусывает нижнюю губу. – И иногда она… – Морган умолкает.
– Иногда она что? – настаиваю я.
– Ну… иногда она говорит о тебе очень плохие вещи. Например, что ты постоянно грубишь людям. – Морган начинает загибать пальцы. – Еще она сказала, что ты смеешься над людьми с ограниченными возможностями. И никогда не оставляешь чаевые. И что ты спишь с кучей парней…
– Это неправда. – Меня едва ли не трясет.
Я, конечно, не Мисс Совершенство, но я всегда оставляю чаевые и не трахаюсь с кем попало. Не то чтобы с девушками, которые так делают, что-то не так, я не осуждаю. Но самое обидное? Я бы никогда и ни за что на этом гребаном свете не стала смеяться над человеком с ограниченными возможностями.
