печка.
— Лапы от моей пары убери! — из чащобы рявкает дракон и выводит остальных невест.
Медведь взрыкивает и теснее меня прижимает. Мужчина подводит девушек к нам. Дамы больше не пытаются сбежать. Смотрят на белобрысого влюблённо-шальными очами и улыбаются придурковато. Он же их не огрел чем-то тяжёлым по голове?
— Что ты сделал с ними? — хмуро осматриваю бедняжек.
— Обольстил, — хмыкает негодяй, блеснув льдистыми очами. — Не волнуйся, Пихточка, мои чары на тебя не действуют. Ты полюбишь меня сама.
— Вот ещё! — фыркаю, закатив глаза.
— Я выполнил свою часть уговора. Сдержи и ты своё слово, великий князь, — обращается дракон к косолапому. Зверь рычит раздражённо. И мотает мордой. — Что значит не подходят?! Девственницы все!
— Ты понимаешь его? — перебиваю спор двух существ.
— Это легко, я тебя потом научу.
Дракона опять медведь перебивает. Ревёт и, поднявшись, идёт в дом.
— Стой! Отпусти мою пару, Гор! Или весь твой лес сожгу к бесам. Умрёшь на рассвете.
Косолапый аккуратно ставит меня на ноги в прихожей, разворачивается и выходит обратно на улицу. Вытягивается во весь свой исполинский рост и грозной горой бросается на дракона.
Наглец успевает отпрыгнуть, а девицы закрывают его. Верещат, набрасываются на косолапого, совершенно потеряв страх, тянут бедолагу за шерсть, лапы и уши. Медведь ревёт, трясёт конечностями, пытаясь скинуть этих дурочек.
— Прекрати это! Он ведь может выйти из себя и растерзать их! — перекрикивая визги и рёв, требую.
Дракон совершенно не слышит меня. Наоборот, плетёт свою магию и внимательно наблюдает за женско-звериной дракой.
Схватив покорёженную сковороду, которой снег обычно черпаю, иду спасать своего косолапого. Подобравшись поближе, бью по темечку нахального дракона.
Белобрысый, взрыкнув, переводит удивлённый взгляд на меня и, покачнувшись, падает в сугроб.
— Перебор, Кадьяк, — выдыхаю, носком сапог тормоша огняника.
Медведь стряхивает с себя притихших девушек и зло сопит. Дамы непонимающе озираются и часто-часто моргают. Заметив косолапого, испуганно вжимают головы в плечи и пятятся. Зверь грозно ревёт на них, аж мне страшно становится, до нутра рык пробирает.
— Проклятый князь, — лепечет одна из них.
Напугав девиц до икоты, медведь удовлетворённо фыркает и уходит в избу.
— Разбудите огняника, он вас домой вернёт, — советую я.
Подхватываю удобнее своё оружие и тоже удаляюсь в дом. Нам такие склочные невесты в жёны не нужны. Не для них я тут перевоспитываю одного неандертальца.
Очнувшийся дракон в ярости. Он пытается проникнуть в дом, но дверь запечатана магией проклятого. Косолапый же, обустроившись на собственном лежбище, дремлет преспокойно.
— Пойдём со мной, Пихточка. Он не будет удерживать, — предлагает мужчина, как только я в окно выглядываю. — Не нарушит своего слова князь. Позволит тебе уйти.
— Мы сделку заключили. Я тоже не нарушу своего слова.
— Какая у вас сделка? — прищуривается дракон.
— Я помогаю ему завоевать невесту. Пока такая не появится, не уйду.
— И что же ты взамен получишь?
Беспомощно оглядываюсь на медведя. Мы ведь эту часть сделки и не обговорили толком. По идее, я получу свободу, но и сейчас могу уйти с драконом. Улечу с острова, Гор не сможет найти.
— Уходи, Огнянник, — прошу я.
— Азур, — представляется дракон. — Без тебя не уйду.
— Ты слышал старуху, Азур, — раздражаюсь я. — Я умру совсем скоро.
— Я найду чародея и вылечу тебя. Просто пойдём со мной, Пихточка, — мужчина руку через окно протягивает.
— Вот когда найдёшь, тогда приходи, — обнимаю себя и пячусь от проёма. Будто боюсь, что соглашусь и сбегу отсюда. — А сейчас лучше верни девушек в свои миры или где ты там их нашёл. Совсем замёрзли, бедняжки.
— Поговорим утром, — с тяжким вздохом отступает мужчина.
Оставшись одна, долго смотрю в окно, высматриваю Азура и злюсь на себя, на обстоятельства, на чёртову болезнь, что дамокловым мечом висит надо мной и влияет на принятые решения.
Озябнув окончательно, иду к печи. Возле неё устроила себе лежбище. Медведь активизируется, ворчит что-то себе под нос. Подхватывает меня и тащит на своё ложе.
— Я не буду с тобой спать, мы же договорились, — вяло бурчу.
Зверь не слушает. Укладывает под свой бок, стискивает в лапищах и громко сопит. Пригревшись в медвежьих объятиях, благополучно засыпаю.
А вот утром всё стандартно. Голый Гор и духота. Отпихивая от себя мужчину, уже даже не возмущаюсь. Просто перекатываюсь к краю кровати. Мужчина осматривает меня хмуро-сонным взглядом.
— Меня уже давно мучает один вопрос, — задумчиво тяну я. — Те девушки, которых со мной приволокли братья-вдвшники… Ты их растерзал?
— Я не питаюсь человечиной, ни в каком облике, — басит здоровяк и губы недовольно кривит.
— Значит, это оборотни? Я просто нашла сани с кровью и…
— Сани я разломал, а кровь братьям Оками принадлежат. Их потрепал, чтобы знали, на кого огрызаться, — рычит он. — А ты почему не улетела с Азуром?
— Неважно. Я вот подумала, а как ты поймёшь, кто именно та самая невеста? — перевожу тему, устраиваясь боком. — Инструкции какие-нибудь есть хоть? А то ищи то — не знаю что. Мы можем в город съездить, поискать в библиотеках там информацию. Возможно, даже про проклятье это почитаем.
— Ты его нигде не найдёшь. Оно делалось напрямую мне. И звучит так:
Будь ты проклят, Князь Великий,
Век ходи с медвежьим ликом.
Человек ты днём, а ночью зверь,
Не найти из клетки дверь.
Остров твой - твоя тюрьма,
В сердце лёд, вокруг зима.
Будет шанс всего лишь раз
Отменить проклятья час.
Встретишь честную девицу
И захочешь измениться.
Коли вдруг не побоится,
Не сбежит и не умчится,
Коль увидит душу мужа,
Так сойдёт с владений стужа.
Разглядишь любовь ты, князь,
И слетит проклятья вязь.
— Так остров тоже проклят? — бормочу, ёжась от внезапно пробирающих холодных мурашек. Гор кивает и прикрывает глаза. — Но там ведь ничего не сказано о девственницах. Может, ты не там ищешь?
— Честная девица — это девственница, — фыркает неандерталец и резковато встаёт. — Хватит вопросов, к тебе гость опять пришёл.
На небе ярко вспыхивает молния и гремит гром. Перевожу взгляд на окно, сдерживаю порывы вскочить и броситься встречать.
