Если они истинные, разумеется.
Вот в этот момент и вошёл в комнату напарников дракон.
— Ваш багаж уже на месте, — сухо объявил, пару мгновений понаблюдав, как герцог укладывает вещи, — если хотите, могу отправить вас прямо сейчас.
— Конечно, хотим, — сразу вспомнил слова напарницы Харн, так и не успевший выяснить, почему она просила его не спорить.
Наспех забросив в походные сумы всё приготовленное к походу, напарники поспешили вслед за драконом в столовую, и обнаружили спешащих в том же направлении спутников. Каким способом остальные узнали об немедленном отправлении, герцог так и не понял, и выяснять это пока было некогда. В центре комнаты бледно светилось окно и за ним виднелась каменистая тропа, несколько обычных походных тюков с багажом и белеющие вдали снежные вершины.
— Похоже, там холодно, — встревоженно оглянулся на Таэльмину герцог, но тут в окно первыми прыгнули типары и оно затянулось привычной дымкой.
Торопливо метнулся к окну эльф, увлекая за собой Уатель, затем Изор, с Алдером на руках, Ительс с Мейсаной…
— Там есть тёплые вещи, — нехотя буркнул дракон, когда в тумане прохода растаяла крепкая фигура герцога, привычно подхватившего на руки свою бывшую жену, и мрачнея, совсем тихо добавил, — всё там есть.
Но больше всего в месте, куда туманный путь привёл отряд Крисдано, оказалось скал.
Самых разнообразных цветов, форм и размеров. Они окружали вьющуюся по дну ущелья тропу со всех сторон, словно скульптуры в мастерской сумасшедшего художника, задумавшего сразу тысячи разных поделок, но так ни одну и не закончившего. Белые и черные, синие и алые, розовые и зелёные…. плавно изогнувшиеся и резко изломанные линии, проточенные насквозь малые и огромные отверстия, безумно вспенившиеся завитки и гладкие, как лёд поверхности… разглядывать всё это можно было бесконечно.
Но очень скоро тень начала понимать главное, ориентироваться в этом буйстве красок и нагромождении невероятных фигур будет очень сложно. И значит идти быстро они не смогут…
А уже в следующий миг она осознала ошибочность своего вывода, рассмотрев молча сидевшую под алым всплеском каменной волны мужскую фигуру. Очень хорошо знакомую ей по последним событиям.
— И чего ты тут делаешь? — мрачно осведомился у юного дракона Селайвен, заметив его почти одновременно с Таэльминой.
— Я ваш проводник, — невозмутимо сообщил Зрадр, — а кроме того именно я буду нести до входа амулет бодрствования. Наши старейшины никогда не отдают артефакт в чужие руки.
— Мы про это слышали, — сердито прошелестел Алдер, — а кроме тебя никого не могли послать?
— Я сам попросился, — кротко сообщил дракон и хитро ухмыльнулся.
— Не врёт, — хмуро подтвердил Ительс, сажая на плечо фейла.
— А чем он тебе не нравится? — настороженно осведомился у эльфа герцог, — разве нам не все равно, кто будет проводником, раз уж он положен?
— Нам всё равно, — ехидно сообщил Меркелос, — а вот твоей напарнице — нет.
— А причём… — начал было злиться Харн и тотчас смолк, сообразив, что едва не начал объясняться с предателем, которого старался не видеть и не замечать.
— Спасибо! — ослепительно улыбнулась бывшему советнику тень, — можешь за меня не беспокоиться. А теперь объясните мне, знает кто-нибудь, почему эта тропа называется запретной?
— Тут нельзя кастовать никакие заклинания… — вздохнул Ительс, — тебе же говорили, что спящий лес окружает воронку, в которую утягивается магия? Так вот, сейчас мы стоим в потоке этой самой магии. Как бы на дне реки, невидимой неодарённым. А чем сильнее способность к магии у идущего по этой тропе, тем труднее ему сотворить даже самое простое заклятье, которое шутя выходит у него в другом месте.
— Почему? — нахмурился Хатгерн, — ведь по здравому смыслу обязано быть наоборот… чем больше магии, тем легче должны получаться магические вещи.
— До известного предела это так, — невесело усмехнулся эльф, — а вот когда магии слишком много, начинают нарушаться все известные нам законы. Примерно как варить мясо в воде соляных озёр… как ни старайся, обязательно будет пересолено. А энергия не соль… если пытаешься создать простенький росток, в процесс самовольно подключаются мощные потоки сил всех возможных стихий. И получается вовсе не то, что задумывалось. Взгляни вокруг… как ты думаешь, откуда тут эти разноцветные изваяния? Думаешь эти скалы и узоры созданы природой? Ничуть, это окаменевшие творения побывавших тут представителей всех старших рас. Но первоначально они выглядят вовсе не так, это со временем в них скапливается самая тяжёлая магия металлов и минералов, и они превращаются в камень.
— Тогда вам придётся тяжело, — мгновенно сообразила тень и оглянулась на Зрадра.
А ведь ему достанется больше всех, создатели привыкли щедро пользоваться своими способностями, и вмиг оказаться бесталанными им будет так же невыносимо, как птицам с обрезанными крыльями. Или выброшенным на берег рыбам. И раз этот дракон так спокойно решился разом потерять все свои привилегии, то возможно он вовсе не такой уж разгильдяй, каким представился ей в сверкающей долине.
Но об этих предположениях она тоже должна пока молчать… если верно разгадала планы драконов и их союзников. И попытаться высчитать, кто из трёх подозреваемых действительно шпион, а кому можно принести извинения. Мысленные, само собой.
А дракон уже забросил себе за спину два самых больших тюка и спокойно направился в ту сторону, где в ясном синем небе сверкали белоснежные острые пики.
— Мы знали про эти трудности… — вздохнул Селайвен и отобрал у соплеменницы мешок, — я понесу. Тут примерно в двух часах пути первая избушка… драконы опытным путём давно нашли грань, дальше которой не стоит открывать переходы.
— А сколько всего избушек до леса? — оторвалась от разглядывания застывшей магии Мейсана.
— Пять. Обычно добровольцы добираются до спящего леса к исходу третьего дня, — шагнув на тропу вслед за Зрадром, пояснил вампир, — Но на всякий случай ещё две поставили в промежутках… не всегда тут ясная и тёплая погода.
— А кто их ставил? — заинтересовался Хатгерн, занимая место в середине отряда.
— Нагарды, — коротко ответил Изор, — они совершенно безразличны к магии и потому им легче всех. Все остальные, забывшись, могут случайно что-нибудь кастовать… особенно, если делают тяжёлую работу. А для избушек каждое брёвнышко пришлось нести от самого входа… и имело большое значение, где срублено это дерево. Те, которые выросли в светлом лесу с помощью магии не подходят, они со временем превращаются или в серебро или в хрусталь… или просто в лёд. И угадать заранее нет никакой возможности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
