наполненным подозрением, осуждением и предчувствием беды.
Его сны стали еще более тревожными. Видения, которые он испытывал во время медитации с Зереком, теперь вторгались в его сон, смешиваясь с кошмарами Ржавой Ямы, с образами Клешни и его банды. Осколок, даже надежно закрепленный в наруче, который Рекс постоянно модифицировал и улучшал, казалось, жил своей жизнью. Иногда он был теплым и успокаивающим, а иногда – обжигающе холодным, вибрирующим с такой силой, что у Кая ломило кости. Шепот из его глубин становился настойчивее, требовательнее, словно он пытался донести до Кая какое-то важное, но непонятное послание. Кай чувствовал, что Осколок меняется, и он сам меняется вместе с ним. И эти изменения пугали его.
Рекс, верный своему обещанию, почти закончил работу над новым, усовершенствованным интерфейсом-стабилизатором для Осколка. Он проводил с Каем много времени, не только в своей лаборатории, но и наблюдая за его тренировками, калибруя прибор, снимая показания его Резонанса и реакции Осколка в различных состояниях. Их странная дружба, основанная на взаимном любопытстве, на общей цели – помочь Каю выжить и разобраться в себе – и, возможно, на каком-то скрытом, невысказанном понимании, крепла с каждым днем. Рекс перестал называть Кая "дикарем" так часто, хотя его сарказм никуда не делся.
«Почти готово, парень, – сказал Рекс однажды, прикрепляя к запястью Кая изящный, но прочный металлический браслет, покрытый сложной гравировкой из светящихся символов и множеством крошечных, переливающихся датчиков. Осколок был надежно закреплен в центре наруча, словно темное, фиолетовое сердце в металлической груди. – Эта штука, если мои расчеты верны, будет не только считывать твою сумасшедшую энергетику и параметры Осколка в реальном времени, но и сможет, в определенных пределах, стабилизировать выбросы, гасить пики Диссонанса, которые так беспокоят нашего строгого Элтриана. Ну, и, разумеется, она немедленно предупредит меня, если ты вдруг решишь превратиться в маленькую черную дыру или открыть портал в ад. Я не хочу пропустить такое зрелище».
Кай почувствовал, как Осколок, теперь заключенный в новый, более совершенный наруч, отреагировал на устройство – легкая, почти неслышная вибрация, волна тепла, смешанная с чем-то еще, чем-то новым. Ему показалось, что связь с артефактом стала еще более четкой, сфокусированной, словно Рекс не просто создал стабилизатор, а настроил их друг на друга.
Именно в этот день, когда Кай впервые тренировался с новым интерфейсом Рекса, в «Тихой Обители», этом оплоте порядка и стабильности, произошло ЧП. Нарушенная гармония.
Они с Зереком находились в тренировочном зале, отрабатывая создание защитных барьеров против неожиданных, хаотичных атак – Зерек моделировал выбросы Диссонансной энергии, а Кай должен был мгновенно реагировать. Кай, с помощью нового наруча, который давал ему невероятно точную, почти интуитивную обратную связь о его энергетических потоках, добился заметного прогресса. Его щит, хоть и не такой мощный и многослойный, как у Зерека, уже мог выдержать несколько целенаправленных, хоть и учебных, энергетических импульсов, не рассыпаясь и не вызывая у Кая Потокового Истощения.
Внезапно по всей станции прокатилась волна едва заметной, но ощутимой дрожи. Не такой, как от взрыва или удара, а… как будто сама ткань реальности на мгновение затрепетала, как струна. Свет на мгновение моргнул, погас и снова зажегся, но его оттенок стал каким-то нездоровым, зеленоватым. Узоры на стенах тренировочного зала, обычно плавно меняющиеся, замерли, а затем исказились, словно на них смотрели через кривое зеркало. Кай и Зерек переглянулись.
«Что это было?» – спросил Кай, его голос дрогнул. Осколок в его наруче резко нагрелся, а шепот из его глубин стал громче, тревожнее.
Прежде чем Зерек успел ответить, из коридора донесся сигнал тревоги – резкий, прерывистый, пронзительный вой, от которого у Кая мурашки пошли по коже, а волосы на затылке встали дыбом. Это был сигнал максимальной опасности.
«Оставайся здесь! Никуда не выходи!» – приказал Зерек, его лицо мгновенно стало жестким, а кристаллические нити на голове вспыхнули ярким, боевым светом. Он стремительно, словно тень, выскользнул из зала, оставив Кая одного.
Кай остался один, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Тревога в «Тихой Обители», цитадели могущественных, почти всеведущих К'зиров? Что могло случиться? Что могло прорвать их защиту?
Он подошел к двери и осторожно выглянул в коридор. Там царила суматоха. К'зиры, обычно такие спокойные и невозмутимые, и Ассимилянты-техники, которые всегда двигались с деловой размеренностью, спешили в одном направлении, их лица были встревоженными, даже испуганными. До Кая долетали обрывки фраз, произнесенных на бегу, на разных языках, но смысл был один и тот же: «…лаборатория артефактов Архитекторов…», «…прорыв…», «…нестабильность… катастрофическая…», «…Диссонансный всплеск… неконтролируемый…».
Диссонанс. Это слово, словно ледяной клинок, вонзилось в сознание Кая. Он знал, насколько это опасно. Он помнил рассказы Зерека, свои собственные видения.
Не в силах больше оставаться в неведении, терзаемый страхом и каким-то странным, болезненным любопытством, он выскользнул из тренировочного зала и, стараясь не привлекать внимания, раствориться в толпе, последовал за остальными.
Источник тревоги находился в одном из самых защищенных секторов «Тихой Обители» – в лабораторном комплексе, где хранились и изучались наиболее опасные и нестабильные артефакты Архитекторов. Когда Кай, протиснувшись сквозь толпу взволнованных техников, добрался туда, он увидел, что вход в одну из лабораторий – ту, где, как он слышал, хранился некий "Гармонизатор Потока" – перекрыт мощным, многослойным силовым полем, которое мерцало и трещало от внутреннего давления. Сквозь это поле виднелось зловещее, искаженное, пульсирующее марево, от которого исходил тот самый тошнотворный запах Хаоса. Несколько К'зиров-Ткачей, включая самого Элтриана, стояли перед полем, их лица были напряжены до предела, они явно пытались что-то сделать, направляя потоки чистой, стабилизирующей энергии в сторону лаборатории, но их усилия, казалось, были тщетны.
«Что происходит?» – спросил Кай, подойдя к Рексу, который тоже был здесь, лихорадочно работая с выносной консолью, пытаясь получить доступ к системам поврежденной лаборатории. Его манипуляторы летали над сенсорной панелью с невероятной скоростью.
«Плохо дело, парень, очень плохо, – Рекс не отрывался от экрана, его голос был напряжен, лишен обычной язвительности. – Один из артефактов в хранилище… древний стабилизатор Потока, один из ключевых элементов защиты этой базы… пошел вразнос. Сам стал источником Диссонанса. Начал испускать волны такой мощности, что наши системы защиты не справляются. Если его не остановить, он может разнести половину станции или, хуже того, открыть постоянный, неконтролируемый Разлом прямо здесь, в сердце Обители. Это будет конец».
Кай почувствовал, как Осколок в его наруче завибрировал с невероятной силой, нагрелся добела. Он ощущал волны Диссонанса даже через защитное поле – они были как ядовитые иглы,
