Пробует пошевелить руками, но они связаны за спиной. Наконец, фокусирует взгляд на мне. Думаю, у меня, да еще при свете луны, видок тот еще. Да и подбавил я страху по стандартной схеме — контур размыт, глаза красным горят.
— Кто ты?
— Я? Я твоя смерть. Сейчас медленно буду пить тебя.
Я беру ее сосок, выворачиваю его — показывается капелька крови. При этом бью красным по нервам. Ну и блокирую голос. Теперь она может только шептать.
В первый раз вижу, как шепотом визжат.
— Что тебе надо?
— Ну, для начала, чтобы ты рассказала мне, для чего сюда пришла, сколько вас, есть ли еще группы.
Вообще, я обратил внимание, что из-за паука, наверное, мне сложно было ее считать — какие-то размытые образы. Что же, придется по старинке оказывать психофизическое воздействие, чтобы она сама мне все рассказала.
— Да, да, есть еще! Еще одна группа дальше по дороге!
— Сколько человек?
— Еще пятеро! И с ними Фрика! Она тоже желтая!
— Откуда в тебе паук?
— Какой паук?
Я достаю один из черных ножей. Пленница с ужасом на него смотрит. Мне кажется, или она его узнает? Интересно…
Я медленно срезаю один из ее сосков. Забочусь о том, чтобы боль была на грани терпения.
— ААААААААААААААААА! Я не знаю, о чем ты говоришь!
Так, интересно. Значит, она его не видит и не чувствует.
— Узнаешь нож?
— Да! Это нож Мастера Голтуса! Только у него такие!
— Нет больше твоего Мастера Голтуса.
Она смотрит на меня просто с суеверным ужасом.
— Когда ты его видела в последний раз?
— Примерно месяц назад. Он нас готовил к заброске в тыл.
— Как готовил?
— Я не помню.
Понятно. Пожалуй, эти Черные играют свою игру.
— Давно здесь?
— Уже две недели как.
— Твоя задача?
— Диверсионная работа, запугивание населения, уничтожение одиночных путников и малых отрядов врага.
— Есть общая база?
— Нет. Каждая группа работает автономно
— Как связываетесь друг с другом?
— Есть определенное время, когда мы друг друга слышим.
— Это началось после твоей обработки Мастером Голтусом?
— Да.
— Ты пошла на обработку Мастером Голтусом добровольно?
— Да. Он сказал, что те, кто пойдут на это — послужат великой победе и займут особое место после сдачи Королевства.
— Всех, кого к нам забрасывают, Голтус обработал?
— Да. Но некоторые не хотели добровольно.
— Скоро наступит время связи?
— Скоро. В полночь.
— Что будет, если ты не выйдешь на связь?
— Не знаю. Он сказал, что я погибну.
— Где вас готовили?
— База на нашей территории.
— Как проходите через фронт?
— Мастер Голтус говорит, как, когда и через какой участок фронта проходить.
— Много у вас групп подготовлено?
— В нашей школе было 18. Слышала, что есть еще школы, но не знаю сколько.
— Когда другие группы будут заброшены к нам?
— Не знаю. Во время сеанса связи я просто получаю задание, вот и все.
Время стремительно приближается к полуночи. Решаю посмотреть, что будет.
В полночь паук начинает шевелиться. Он пытается наладить контакт с ее аурным мешком. Ее глаза закатываются. Поскольку паук заблокирован, он не имеет нормального контакта с ней. Видимо, он почувствовал неладное, а может быть, я что-то не так сделал, но он вдруг выпускает жало и втыкает в ее ауру. Она начинает съеживаться и распадаться. Мою пленницу начинает колотить, изо рта идет пена. Через 2 минуты передо мной просто человеческая оболочка, выжженная изнутри. После этого паук тоже начинает темнеть и скоро рассыпается прахом. И все. Невозможно почувствовать, что в ней кто-то был. Она пуста и безумна. Ударом ножа в сердце прекращаю ее, теперь уже бессмысленное, существование.
Я сажусь и рывком вхожу в медитацию. Сначала беру своего паука в плотный серый мешок, полностью его блокируя. Неизвестно, что будет, если он воткнет в меня свое жало. Потом связываюсь с Креоной.
— Как ты себя чувствуешь?
— Плохо. У меня такое ощущение, что во мне кто-то сидит.
Я, пользуясь тем, что у нас полный контакт, врываюсь в ее ауру. Паук Креоны начинает шевелиться. Похоже, ему не все нравится, и он хочет тоже ее уничтожить. Я мгновенно беру его в отдельный серый пузырь. Вовремя — паук выпускает жало. Серый пузырь, в который я его поместил, наливается багровым светом. Блин, да что же это такое! Вкачиваю, вкачиваю, вкачиваю в него энергию. У-ф-ф, кажется, эффект есть. После этого ее паук, как и было у захваченной мной, самоуничтожается. Перекачиваю ту бледно-зеленую субстанцию, которую оставил в свое время ее пауку в виде «куклы» в основной защищенный серым мешок, чтобы его невозможно было отследить. Для хозяев паука, она, как волшебница, умерла.
Пытаюсь с ней связаться, но она, похоже, в глубоком обмороке.
Медленно привожу ее в себя.
— Тебя только что хотели убить, но я справился. Некоторое время будет плохо — не скрывай это, можешь даже подчеркнуть. Пусть наша стукачка обо всем доложит. Жалуйся ей. И не вздумай пользоваться зеленой магией — они могут устраивать провокации. Надо затаиться пока.
— Спасибо! Знаешь, мне стало легче. Внутри просто пустота, но нет ничего чужого. Если бы ты не спас меня, я бы от этой пустоты сошла с ума. А так… я-то знаю, что у меня все осталось. И даже сильнее стало. Пожалуй, я буду ходить в лес — тренироваться.
— Свяжись с Сикором. Пусть он дает тебе двух человек из нашего подразделения в охрану. По лесу шарятся имперские диверсанты. В 12 километрах на западе от лагеря есть приличный Зеленый источник около одинокой скалы, найдешь. Ходи на него — и подпитаешься, и легче будет.
Затем связался с Сикором:
— Здорово, бравый служака!
Он явно не ожидал такого.
— Не волнуйся — связываюсь с тобой через
