дня. Был большой промежуток в середине ноября, когда ее не было в мотеле, почти две недели. Будто бы она болела или, может, ей надо было ухаживать за бабушкой… Последняя дата, когда Энджил значилась в книге постояльцев, была двадцатое ноября… Установленная дата смерти — в ночь с двадцать второго на двадцать третье, перед самым Днем Благодарения.
Джеймс потер виски, чувствуя, как голова гудит от напряжения, не давая сосредоточиться. Имена, даты, записи — все это было перед глазами, но каждый раз, как он пытался соединить их, логика ускользала. Что-то было не так. Будто Сэвидж упускал важную деталь.
— Это все не складывается, — пробормотал он. — Улики... Они разрозненные, как куски пазла, которые кто-то специально перемешал.
Митчелл, сидящий напротив, лениво покачивал ногой, глядя на одну из фотографий.
— Ну, может, это такой хитрый пазл с подвохом? — хмыкнул он. — Знаешь, как те картинки в детских журналах, где половина деталей просто нарисована неправильно.
Джеймс резко поднял взгляд.
— Ты серьезно, Билл? — прорычал он. — У нас два тела, и ни одной чертовой зацепки, а ты шутишь? Это все, что ты можешь предложить?
Митчелл вздохнул, но не отвел взгляда. Он выпрямился на стуле, отложив фотографию.
— Слушай, Джимми, я просто пытаюсь сделать так, чтобы ты не угробил себя раньше, чем поймешь, во что эти «пазлы» складываются. Но если тебе больше нравится копаться в этом до полуночи, пока глаза не начнут кровоточить, то ради бога.
Джеймс на мгновение застыл, его раздражение начало уступать место чему-то другому. Он заметил, как под глазами Билла залегли тени, а плечи были чуть опущены — не в расслаблении, а в усталости. Даже его голос, обычно уверенный, звучал глуше.
— Ты тоже устал, да? — тихо спросил Джеймс, хотя это было больше утверждение.
Митчелл усмехнулся, но без своего обычного задора.
— А как ты думаешь? Ты вообще видел, сколько кофе я уже выпил за сегодня? Еще одна кружка, и я начну слышать, как со мной разговаривает кофеварка.
Джеймс опустил взгляд на бумаги. Его злость растворилась в чувстве вины. Он не замечал, как втянул в свое беспокойство не только себя, но и напарника.
— Прости, Билл, — сказал он чуть тише. — Просто... это дело. Оно пожирает меня. Все кажется таким важным, таким...
— Ты не один, Джеймс, — перебил Митчелл, качая головой. — Ты не должен тянуть все это на себе. У нас есть ресурсы, есть время. А если ты скопытишься в процессе, это ничего не изменит. Так что, ради бога, давай немного притормозим.
Джеймс задумался, его взгляд скользнул по столу. Усталость накатила волной, но отступать он не мог. Он кивнул, как бы обещая, что услышал слова напарника, даже если пока не был готов следовать им.
— А кто такой «Г. Миллер»? — спросил вдруг Билл.
Джеймс не сразу понял, что вопрос адресован ему.
— Что?..
Билл поднял копию записей книги учета гостей «Норсвуд Плейс». Палец его указывал на одну из строчек.
— Ну, тут один из последних постояльцев, с кем в одном номере была Шерил, — спокойно объяснил Митчелл. — Мы вроде не допрашивали его…
Джеймс выхватил листок, желая лично убедиться. Действительно… «Комната №7. Энджил, Г. Миллер, 2,5ч».
— Я знаю одного парня с такой фамилией, — начал ошарашенный Джеймс. — Но я не думал, что он может быть из любителей подобных отношений… Это тот молодой врач, что давал показания.
— Который в бригаде со скорой работал? — нахмурился сержант, припоминая показания, которые молодой врач давал уже потом в полицейском участке.
— Он самый.
Митчелл хмыкнул.
— А парнишка то не такой уж и скромняга, оказывается. Раз не прочь услугами проституток пользоваться.
Джеймсу же казалось сомнительным, чтобы Гэри смог бы поступить так… Однако то, что его имя фигурировало в обоих случаях, было достаточно подозрительным. Отчаяние немного отступило, как только наметился хоть какой-то прогресс.
— Знаешь, а ты тоже оказывается, можешь, когда захочешь, — попытался отшутиться Джеймс.
— А то, Джимми, — Билл улыбнулся, но несколько вымученно. — Не все же время мне быть ленивым ублюдком, верно?
— Съезжу-ка я побеседовать с мистером Миллером, — детектив встал из-за стола. — А ты пока займись грузовиками, ладно?
Оставив Билла одного в их маленьком темном закутке, Джеймс зашагал к выходу из участка.
— Я бы на твоем месте пошел через черный вход, — хмыкнул вновь дежурящий Уилбер Тредсон, не отрываясь от матча, который тот смотрел на своем небольшом телевизоре. — Там вроде как опять журналюги в засаде.
Джеймс замер, про себя проклиная репортеров, а затем, поблагодарив Тредсона, быстро ушел в другую сторону.
— Будешь должен, Джим! — крикнул мужчина вслед.
Когда детектив сел за руль и выехал с парковки, он, к своему сожалению, увидел подтверждение слов коллеги — у входа действительно стояла подозрительная парочка, цепляющаяся чуть ли не к каждому выходящему из здания офицеру.
Теперь его путь лежал к больнице. Там, на улице, мерцали рождественские огоньки, которые казались тусклыми и неуместными. Люди не улыбались, а спешили домой, избегая лишних встреч и бесед с прохожими, как было прежде. Даже дети перестали просить родителей остановиться у витрин, наполненных праздничными гирляндами. Город погрузился в тревожное ожидание.
В больнице Джеймса ожидал неприятный сюрприз — у Миллера был сегодня выходной.
— Я не имею права оглашать данные сотрудников, детектив, — ощерилась медсестра Клейсон, когда тот попросил дать адрес Гэри.
— Если хотите играть в эти игры — пожалуйста, — сощурился Джеймс. Обычно он не любил изображать «плохого копа», но сейчас он был настолько зол и раздражен, что особо входить в роль не потребовалось. — Однако на кону — потенциальное спасение жизни следующей жертвы и поимка опасного преступника. Вы же не хотите, чтобы ваш отказ сотрудничества лег тяжким бременем?
Драматичный блеф почти всегда помогал. Глаза женщины округлились, она не нашлась что ответить. Какое-то время она колебалась, понимая, что своим поступком может лишить себя работы, но в конце концов она сдалась.
— Хэмлок-роуд, 12, квартира номер «4», — коротко бросила она полушепотом. — Только если что, я буду отрицать, что это вы узнали от меня детектив.
— Разумеется, никаких проблем, мэм.
Хэмлок-роуд был почти в самом конце спального района Эджвуд. Тут были небольшие домики с дешевой рентой, потому тут проживали либо приезжие, либо те, кто не мог себе
