громко охнув, тётя Алина вывернула сумочку наизнанку в надежде найти там таблетки от головной боли, которые она всегда старалась держать под рукой. – Нужно отдохнуть, иначе завтра придётся лежать пластом. А это сейчас совершенно недопустимо!
Она вновь подумала о своем заместителе и о предстоящем неотложном разговоре с ним. Лучше всего было бы лечь и поспать, и чтобы никто уже не беспокоил! К чёрту такой отпуск и такие выходные вообще! Чувствуя, как тонкая жилка пульсирует и словно молоточек бьёт, отдаваясь своими ударами в висках, тётушка схватила первое, что ей попалось под руку из рассыпавшихся вокруг вещей – скомканный носовой платок, последним упавший ей прямо на колени. Сбрызнув его водой из стоящего рядом графина, она приложила платок ко лбу, и приятная прохлада сразу приглушила резкую пульсирующую боль. Тётушка расслабилась и, откинув голову назад, незаметно для себя уснула, сидя в кресле.
* * *
– Как ты думаешь, это было что-то вроде колдовства или мы опять всё поняли не так, как надо? Ты заметила хоть что-нибудь необычное? – Лерка облизнула губы, испачканные шоколадным мороженым, и с нетерпением взглянула на Тоню, ещё не успевшую доесть свою порцию и поэтому молчащую с занятым другим делом ртом. – Мне кажется, он совершенно здоров. Просто его кто-то туда приклеил.
– Как это так?
– Не знаю, – Лерка растерянно пожала плечами. – Вот это я и хотела бы выяснить. Может быть, ты видела там что-нибудь странное? Ты ведь у нас наблюдательная… Или даже кого-нибудь?
– Не-е-ет, – Тоня отрицательно покачала головой. – Всё случилось так быстро. Я ничего не успела разглядеть.
– И я тоже, – Лерка грустно вздохнула и понурилась, разглядывая носки своих сандалий и раздумывая о чём-то, по-видимому, чрезвычайно важном для неё.
– А вдруг это было самовнушение? – Тоня резко выпрямилась, и растаявшее мороженое тут же капнуло на светлое платьице, оставив там безобразное тёмно-коричневое пятно.
– Что это такое? – Лерка недоверчиво покосилась на сидящую рядом сестру.
– Когда убеждают себя в чём-то и верят, что всё именно так. А на самом деле всё может быть совсем-совсем по-другому. Ну, как раз наоборот… То есть внушают себе то, что хотят… – Тоня смущённо замолчала, видимо, она сама не очень хорошо разбиралась в том, что пыталась объяснить.
– Ты уверена, что он этого хотел? – Лерка с сомнением пожала плечами. – У него было такое лицо, когда он вдруг взял и поднялся. Кажется, он был удивлён больше всех.
– Да, это точно…
– А ты видела, что она делала в этот момент? – Лерка указала глазами на стоящую поодаль Серафиму Игнатьевну, которая о чём-то говорила с человеком в белом халате, очень похожем на врача.
– По-моему, вообще ничего… Хотя не могу сказать точно. Я смотрела на того парня с телефоном. Это выглядело очень смешно и странно, хотя вообще-то мне было жаль его.
Лерка вновь в раздумье уставилась на свои сандалии, а Серафима Игнатьевна, закончив разговор и распрощавшись с человеком в халате, направилась в их сторону. Судя по её лицу, она была довольна и медицинским персоналом, и тем, что услышала от него.
– Что же мне теперь будет за это ужасное пятно? – Тоня послюнявила свой палец и потёрла оставшийся от шоколада след, но смогла лишь ещё больше размазать его. – Жаль, что платье такое светлое. На тёмном, наверное, почти ничего не было бы видно.
– Только не для тёти Алины. Уверена, тебя ждет лекция о том, как нужно правильно есть мороженое, – Лерка сморщила забавную гримасу, нарочно поддразнивая сестру.
– Ну вот, кажется, всё в порядке! Мы можем спокойно возвращаться домой, – Серафима Игнатьевна опустилась на скамейку рядом с девочками и улыбнулась впервые за сегодняшний день.
– А разве мы не увидим Макса? Я думала, мы пойдём к нему… – Лерка разочарованно оглянулась по сторонам. – Зачем же мы тогда здесь?
– Чтобы убедится в том, что всё хорошо. Но беспокоить Макса сейчас не стоит. Ему нужен покой.
– А мы навестим его позже?
– Обязательно. А пока он под надёжным присмотром.
Старуха ещё раз улыбнулась, и Лерка, набравшись смелости, решилась спросить о том, что так мучило её с самого утра:
– Правда ведь, что это было колдовство? Не могло же так само собой всё получиться!
Она вперила выжидательный взгляд в Серафиму Игнатьевну, боясь, что та вновь станет строгой и серьёзной, но одолевавшие её опасения были напрасны. Ничего не изменилось в окружавшей их благодушной тишине и безмятежном, по-летнему прекрасном полудне. Они сидели совершенно одни в опустевшем скверике в тихий час, когда не видно ни посетителей, ни больных, и всё вокруг кажется сонным и чуть-чуть нереальным. Здание больницы, серое и унылое, было прикрыто густой листвой: можно было подумать, что оно спряталось за деревьями, скрывая свой неприглядный вид. И даже шум пролегающего рядом шоссе стал глуше и доносился словно издалека. Серафима Игнатьевна слегка сощурилась, и от этого тонкие морщинки-лучики тут же разбежались по её лицу.
– Конечно, не могло. Само собой ничего не происходит. Всему есть свое время и своя причина. Правда, Макс доставил нам немало хлопот. Свалился как снег на голову и чуть не запутал всё дело. Хорошо, что обошлось без серьёзных жертв и урона.
– А тот парень в метро? – Лерка удивлённо округлила глаза: в её представлении он и был самой настоящей жертвой, пострадавшей по какому-то злому умыслу, совершенно бессмысленно и жестоко.
– А с ним пока ещё не всё ясно. Как-то странно, что никто ничего не заметил. Да и кому понадобилось разменивать бесценную вещь по пустякам? Ума не приложу. Ничего кроме глупой шутки здесь и быть-то не может. Разве что дурной глаз…? Но это маловероятно. Слишком серьёзная доза ради примитивных приёмов, известных всем.
Лерка поняла очень мало, но слова о глупой шутке заставили её встрепенуться и бросить в сторону сестры многозначительный взгляд.
– Значит, самовнушение здесь совсем ни при чем? Его всё-таки кто-то туда приклеил?
Серафима Игнатьевна недоумённо пожала плечами:
– Откуда у вас такие странные мысли? Колдовство… Самовнушение… Конечно, это сделал не он сам. Вопрос в другом: кто, а главное, зачем так над ним посмеялся?
– Но разве можно другого человека… без его согласия… вот так…? Он ведь даже не понял, что с ним произошло… – молчавшая до сих пор Тоня подала голос, но то ли от волнения, то ли от возмущения осеклась, так и не договорив до конца.
Серафима Игнатьевна понимающе кивнула головой:
– Ты права. Конечно, нельзя. Но… с технической точки зрения вполне возможно.
– Как это? – Леркины глаза стали ещё больше и круглее, грозя выкатиться из своих орбит.
