поговорим, — и я перевел взгляд на Никитина.
Краем глаза я заметил, как Серега открыл калитку и скрылся в огороде. Через пару секунд там зашелестел целлофан, которыми покрывали теплицы. Я знал, что сквозь щели в заборе Сереге так или иначе все будет видно. Так что свидетель на всякий случай у меня имеется.
Продолжая сверлить глазами Никитина, я покрепче перехватил болт и сделал глубокий вдох. Сейчас мне нужен был не срывающий крышу адреналин, а холодный расчет. Он поможет все сделать быстро и эффективно, не нанося непоправимых повреждений.
А для начала изобразим жертву и лишим врага бдительности. Я весь сжался, отступил на пару шагов назад, приближаясь при этом к небольшой куче песка, сваленной у забора.
— Вов, ты что, обиделся что ли? — Дрогнувшим голосом спросил я. — Прости. Я не хотел. Сам не знаю, что на меня в подъезде нашло.
Я не был уверен, что после моего спокойного разговора с Серегой, Никитин поведется на мою уловку. Но попробовать все-таки стоило.
— Тебе конец, ублюдок! — прошипел сквозь зубы Никитин, делая шаг вперед и крепко сжимая кулаки. — Не вздумай бежать, а то я тебя в пруду утоплю.
— Ну не на-адо, ну пожа-алуйста, — испуганно захныкал я, отступая еще на несколько шагов и останавливаясь рядом с кучкой песка.
Никитин криво ухмыльнулся и вдруг остановился. Вот этого я, если честно не понял. Чего он ждет? Что я побегу? Или может в штаны наделаю?
И лишь когда я услышал позади подозрительное шуршание, то мне сразу все стало ясно. И я тут же проклял себя за свою беспечность, и за то, что не просчитал заранее все варианты.
Чья-то рука обхватила меня за горло и попыталась слегка придушить. Никитин тут же, осклабившись, двинулся в мою сторону. Дело могло принять весьма скверный оборот, если бы не одно «но»…
Как только я почувствовал, что чье-то предплечье легло на мое горло, сработал рефлекс, выработанный годами тренировок. Рука с болтом сама выскочила из кармана, а тело слегка ушло вправо, чтобы освободить область для атаки. А дальше все, как по накатанной. Два молниеносных удара выпирающим концом стального болта: один в пах, а другой в солнечное сплетение. Уже после первого хватка на моей шее заметно ослабла, я еще немного вывернулся и нанес второй. В этот момент руки нападавшего уже окончательно отцепились от меня и прикрыли свое причинное место. Парень захрипел и согнулся в три погибели. А дальше последовало несколько завершающих ударов по верхней части спины, промеж лопаток — и парень благополучно прилег отдохнуть. Приглядевшись, я узнал Димку Орешкина.
Но дальше разглядывать его у меня совсем не было времени. Я услышал спереди утробное рычанье. Похоже, что Никитин не вразумился увиденным и решил все-таки напасть. Я сделал небольшой перекат в сторону кучи песка и, захватив пригоршню в левую руку, метнул его в сторону нападающего. Еще один перекат, чтобы уйти с направления предполагаемой атаки и после этого быстрая оценка ситуации.
Никитин на миг затормозил, отплевываясь и усиленно вытирая глаза. Попал я не слишком метко, так что зрения полностью лишить его не удалось. Но мне было достаточно и того, что он замешкался на пару секунд. Еще один перекат к Никитину и отработка точных ударов: голень, внешняя часть бедра. Небольшой приставной шаг в сторону, полуоборот корпуса и еще два удара: пах, солнечное сплетение. А после этого пара контрольных по спине. Все прошло так же быстро, точно и эффективно, как и с Орешкиным.
Хоть силы в моем теле было и немного, но железный болт, прилетающий в причинное место — это весомый аргумент даже в слабых детских руках.
Я, соблюдая безопасную дистанцию, присел на корточки и наклонился к скорчившемуся на земле Никитину, не выпуская при этом из поля зрения и Орешкина.
— Вова, ты меня слышишь? — холодно спросил я.
В ответ я услышал натужное завывание.
— Отлично. Послушай, я не желаю тебе зла. И ты это прекрасно знаешь. Но если ты еще раз нападешь на меня или на кого-то из моих друзей, ты очень сильно пожалеешь.
Никитин резко дернулся в мою сторону, но, похоже, боль в паху оказалась сильнее его жажды мести, и он снова скрючился и глухо застонал. Я быстро подскочил к нему и еще раз со всего размаха ударил болтом по внешней стороне бедра. В ответ раздался дикий крик. Я не понаслышке знал, что это очень болезненный удар.
Отпрыгнув на безопасное расстояние, я продолжил:
— Вова, послушай, мы с тобой в чем-то похожи. Я ведь тоже могу быть жестоким. И перед тобой пресмыкаться не собираюсь. Мой дед под Сталинградом погиб, а отец в разведке в восточной Германии служил. У меня в жилах течет кровь победителей, понимаешь? Я не отступлю. Зачем нам и дальше друг друга калечить? Сделаем вид, что ничего не было. Ты просто упал. Я тут не при чем. Никакого унижения. Серега никому не расскажет. Орешкин тем более. Как тебе такой вариант?
Никитин громко застонал, но попыток напасть больше не делал.
— Будем считать, что это «да», — спокойно продолжил я, поднимаясь на ноги. — И советую тебе поскорее приложить лед, ну или что-нибудь из морозилки к своим причиндалам. Это должно помочь. Да, и выпей аспирина с анальгином, что-ли.
Я отошел подальше от скорчившихся на земле тел и, не выпуская их из поля зрения, глянул в сторону Серегиного огорода. Там стояла щуплая фигурка моего друга, крепко сжимающая вилы. Я чуть не прыснул со смеху.
— Серый, все нормально, — успокаивающим голосом произнес я. — Вилы здесь точно не понадобятся. Кстати, ты сам теплицы сможешь закрыть? А то этих ребят нельзя без присмотра оставлять.
— Егорка, я сейчас. Я мигом, — засуетился Серега и исчез за калиткой, откуда через пару секунд вновь раздалось громкое шуршание целлофана.
Первым поднялся на карачки, а потом и на ноги Орешкин. Он явно услышал мой совет насчет морозилки. Бросив растерянный взгляд на меня, а потом на постанывающего Никитина, Димка в полусогнутом положении зашагал прочь и вскоре скрылся за поворотом. Вовка же все еще продолжал лежать на земле.
У меня закралась было мысль, что я с ним переборщил и придется вызывать скорую. Беспокойства в моем взгляде, неотрывно следившем за Никитиным, сразу поприбавилось. Подходить близко к нему я не планировал. Кто знает, что у него на уме или в карманах? Но поинтересоваться
