Читаем без скачивания Рублевка - Сергей Антонов

– Дети Дракона, – Корнилов как мог, старался поддержать разговор. – Впервые слышу о таком сообществе.

– Впервые. Ох, люди, люди! – Амвросий сурово покачал головой. – Дракону поклонялись задолго до Яхве, Магомета и Христа. Те, кто стоял у истоков нашей цивилизации называли его Кецалькоатлем и верили, что именно он принесет на Землю Армагеддон. Дракону посвящались великолепные храмы, его прихода ждали и… боялись. Ошибались только в одном. Думали, что Апокалипсис будет быстрым, мгновенным. Нет. Катаклизм, опустошивший планету – всего лишь начало. Теперь мы видим посланников Дракона повсюду – на земле, на небе и в воде. Вы называете их мутантами, но, по сути, все они – предтечи Дракона. Эти существа готовят Землю к его приходу. И лишь когда все будет готово, появится он – великолепный и ужасный. Спасутся немногие и мы, Дети Дракона будем в их числе. Таково наше учение. Когда вы послушаете проповедь того, кто сейчас представляет Дракона здесь, вы поймете, насколько оно верно.

– Значит, у Дракона есть представитель? – заинтересовался Юрий.

– Учитель. Пастырь. Избранный. Наместник. Счастлив и блажен тот, кто знает его лично. Нам повезло жить на одном отрезке времени с ним.

– Так это человек и ты его знаешь?

– Конечно. Ты и сам можешь лицезреть земное воплощение Дракона, когда приедешь с нами в Ромашково.

Вот оно как, Амвросий. Насчет поехать – идейка интересная. Если у тебя от проповедей Дракона не поехала крыша и ты имеешь в виду какую-то технику – это чудно. Мы едем.

Вслух Корнилов сказал совсем другое.

– А чем провинились парни, у которых теперь нет имен?

– Они слушали, брат Юрий, но не захотели услышать слово Дракона. Они имели возможность касаться краев его одежды, получили шанс спастись, но не использовали его. Тьма позвала их. Они хотели сбежать от Дракона в Метро, предаться там греховным утехам, но Дракон все знал заранее и послал нас остановить предателей.

Ага. Так я уже брат? Быстро, однако. Тамбовский волк тебе брат, дружище Амвросий, или как тебя там по-настоящему. У Юрия пропала охота задавать новые вопросы. С Амвросием и братцами Труляля и Траляля все ясно. Цепные псы какого-то Дракона. Ловкого парнишки, который создал тоталитарную секту и внимательно следил за тем, чтобы все, кто попался к нему на крючок, уже никогда не спрыгнул.

Амвросий тоже замолчал, очевидно обиженный тем, что Корнилов не проявил должного интереса к истории грехопадения бывших членов секты Дракона.

Ночь катилась к концу. Предвестником наступления утра стал усиливающийся ветер и серая полоска на горизонте, проглядывающая в просветы между разрушенными строениями. Одно из них больше остальных бросалось в глаза – высотка с полукруглым фасадом, с пристройкой внизу. Все стекла в ней были выбиты, но на прямоугольном голубом фронтоне сохранилось изображение вставшего на дыбы льва – эмблемы «Пежо». Некогда хромированный и наверняка блестевший на солнце царь зверей теперь облупился и выглядел довольно жалко.

Сразу за домом Корнилов увидел ржавую ферму, установленную на круглых бетонных столбах и здание с башенками, на стенах которого еще сохранились следы белой и бледно-зеленой краски. Только железнодорожники имели патент на эти расцветки, а значит, они добрались до Кунцево.

Амвросий обогнал Корнилова. Присоединился к Захарии и Симеону, первым прошел по дорожке, протоптанной среди высокой травы. Она вилась между зданием вокзала и каким-то приземистым строением с зарешеченными окнами, где, наверное, когда-то обитала братия в синей форме, отвечающая за прибытие-отправление поездов.

Корнилов изучал архитектурные особенности кунцевского вокзала и любовался усеченной пирамидой крыши над входом, когда Амвросий тихо позвал к себе подчиненных и начал что-то объяснять, то и дело кивая на распахнутую дверь. Непорядок, очевидно. Ромашковские сектанты привыкли видеть эту дверь закрытой и теперь решали, кому войти в зал ожидания, чтобы изучить обстановку на месте. Другого пути не было – все оконные проемы были не слишком красиво, но весьма надежно заложены кладкой из красного и белого кирпича.

Проблема решилась гораздо быстрее, чем ожидалось. Из здания вокзала донеслось свирепое рычание и на перрон выбежал бородатый, босой человек. Торс его прикрывала самодельная рубаха из полиэтиленового мешка с прорезанными дырками для рук и головы. Джинсовые шорты давно превратились в лохмотья. Лысую, покрытую уродливыми наростами голову испещряли красные язвы, на измазанном грязью лице дико блестели глаза.

Оборванец явно не заметил гостей. Рухнул на колени и упираясь в растрескавшуюся коричневую плитку, что-то промычал. Потом его вырвало, какой-то красной гадостью. Мужчина потряс головой, еще раз стошнил. Поднял голову и уставился на наблюдавшего за ни Амвросия.

– А-а-а! Из Кунцево голодным не уедешь! Поверь мне: никогда ты не уедешь голодным из Кунцево. В начале двадцатого века все так говорили!

– Ты кто такой?! – рявкнул Амвросий, приближаясь к бородачу. – Что делаешь на моей территории?

Сумасшедший, сомнений в этом не было, вскочил и отвесил Амвросию церемонный поклон.

– Лучший буфет! Я заскочил в лучший буфет, чтобы маленько перекусить! Там!

Оборванец вскинул руку, указывая на дверь вокзала. Только теперь Корнилов заметил, что рука любителя кунцевского буфета по локоть измазана кровью. О, черт! Босые ноги бородача оставляли на растрескавшихся коричневых плитах цепочку багровых следов. Юрий и сам был не прочь поблевать, когда понял, что и лохматая борода незнакомца тоже испачкана в крови.

Мужчину вновь вырвало. На этот раз исторгнутые желудком, наполовину переваренные комки пищи повисли на целлофановой рубашке.

– Я, наверное, объелся, – извиняющимся тоном сообщил бородач. – Тот парень… Он был таким вкусным, а я – таким голодным…

Громыхнула автоматная очередь. Прошитый пулями мутант рухнул на спину и задергался.

– А-а-а! Из Кунцево! Мать вашу! Из Кунцево голодным не…

– Проклятый каннибал! Их тут шастает не меньше двух десятков, но я не думал, что уроды подберутся так близко, – Амвросий подошел к лежащему и добил его одиночным выстрелом в лоб. – Видишь, Корнилов, во что превращается мир? Смотри. Смотри внимательно и запоминай. Это поможет тебе выбраться из темноты и найти дорогу к Свету.

Юрий кивнул. Он готов был согласиться на что угодно лишь бы не видеть всего этого.

Амвросий вошел в здание вокзала. Корнилов на ватных ногах последовал за ним. Помещение было оборудовано под жилье образца две тысячи тридцать третьего года. Если буфет кунцевского вокзала когда-то чем-то и славился, то теперь от былого великолепия не осталось и следа. Большая комната без малейших признаков принадлежности к железной дороге. Пыльный, загаженный окурками самокруток, плевками и скомканной бумагой пол. Составленные в штабель деревянные ящики в дальнем углу. Длинный, грубо сколоченный стол, пять табуретов, груда какого-то тряпья… Нет. Не тряпья. Когда глаза Корнилова привыкли к полумраку, он увидел, что у стола, в луже застывшей крови лежит человек в костюме химзащиты. Штанина на правой ноге его была закатана, а сама нога обглодана до кости. Рядом с трупом валялся сапог и автомат с деревянным прикладом. Расщепленным и покрытым вязкой багровой массой.

Все ясно. Бородач-каннибал застал парня, охранявшего перевалочную базу сектантов, врасплох. Отобрал автомат и воспользовался им, как дубиной.

– О-о-о! – простонал Амвросий. – О, брат Даниил! Ты был хорошим другом. Истинным сыном Дракона! Что, что я теперь скажу нашему пастырю?! Как признаюсь, что не уберег тебя?! Прощай, брат Даниил. Мы встретимся с тобой там, где нет ни боли, ни печали. Прощай…

Закончив отпевать брата, Амвросий повернулся к Захарии и Симеону.

– Пусть эти… Предатели вынесут отсюда труп.

– Похоронить?

– Не стоит возиться. Тело его теперь – просто пустая оболочка. А душа уже воспарила в царство Дракона. Того изверга тоже уберите с глаз моих долой. Пусть их бросят в какую-нибудь яму. Да подальше отсюда. Скоро, чего доброго, начнут вонять, а я собираюсь перекусить.

Тон великана резко изменился. Пафос пропал. Его сменила брезгливость. Напускное благочестие испарилось. Амвросий показал свое истинное лицо. Морду волка, спрятавшегося под овечьей шкурой истового верующего. Юрий поморщился. Он предполагал, что Амвросий вовсе не тот, за кого пытается себя выдать, но не ожидал, что настоящая сущность сектанта откроется так быстро.

Между тем, Амвросий, пошарив между ящиков, вытащил древнюю керосиновую лампу с треснувшим, закопченным стеклом. Когда он поставил ее на стол и поджег фитиль лампа начала нещадно чадить, но в помещении стало гораздо светлее.

Юрий и Степан, не дожидаясь приглашения, сели у стола. Только сейчас Корнилов заметил еще один след, оставленный убийцей. Во всю длину торцевой стены шла надпись, сделанная обломком красного кирпича «Голодным не уедешь!».