и бросаясь к выходу из спальни. Я задыхаюсь от всего этого, кислорода не хватает…
— Хватит уже, — Яр рявкает на меня, поймав в ту же секунду.
— Пусти! — всхлипываю.
— Не пытайся сбежать, — он сжимает пальцы сильнее на моем запястье. Второй рукой давит на скулы, когда я мотаю головой, отказываясь смотреть на него.
— Зачем я тебе понадобилась?
— В этом доме вопросы задаю я.
— Ненавижу тебя! Чудовище…
— Ты зарываешься, девочка, — наклоняется ко мне, рычит прямо в губы. — Твоя свобода зависит от моего настроения, так что советую быть поласковее со мной. Иначе ты и правда познакомишься с моим подвалом. И, поверь, это будет далеко не худшим из того, что я с тобой сделаю.
Я смотрю на него и отказываюсь верить, что он действительно сказал это сейчас. Он стал моим первым мужчиной, он целовал меня в нос и касался так, будто боялся сломать, а теперь под его стальным взглядом я чувствую себя букашкой, которую Яр может раздавить за десятую часть секунды.
— Ну, мне долго ждать? — кивает на футболку, выпавшую из моих рук.
— В-выйди, пожалуйста…
Он ведь уже забрал у меня телефон? Больше нет поводов оставаться и ждать, пока я своими дрожащими пальцами справлюсь с пуговицами на блузке и замком на узкой юбке.
— Без глупостей, — предупреждает, нахмурив брови.
Я вздрагиваю от громкого хлопка двери, снимаю с себя запылившуюся одежду и влезаю в огромную футболку, пахнущую кондиционером для белья. Натягиваю носки вместо порванных чулок. Им не хватает всего пары сантиметров, чтобы достать до колен, и я хмыкаю, зациклившись на разнице между нами с Яром.
Теперь меня пугают его габариты. Даже с максимальными усилиями я не смогу ничего ему сделать. Он же машина. Натренированная машина для убийств. Господи, да там, в лесу он готов был кинуться на наших преследователей и ни капли не сомневался в том, что победит.
Я сказала ему, что ненавижу. Я правда очень-очень хочу ненавидеть Яра.
Только ненавидеть, больше ничего не испытывая к нему.
Глава 14
Я очень тихо стучу пальцами по дверному косяку и пытаюсь подслушать разговор Яра.
Он притащил меня на кухню, а через пять минут ему кто-то позвонил. Меня предупредили о сигнализации и «ласково» попросили обойтись без глупостей. Но я без них не могу, поэтому и шаркаю носком по гладкой плитке, вслушиваясь во все, что произносит Яр своим грубым голосом.
— Я скину к вечеру… Да, уверен, никто нас не видел… Шерстить будут тебя в первую очередь, охрану я уже усилил…
Никакой конкретики, никаких имен. Бесполезное занятие.
— Все расслышала или что-то персонально повторить?
Подпрыгиваю от вопроса, которой был адресован явно мне. Проскальзываю обратно на кухню, делаю вид, что меня сильно замучила жажда, присасываясь к небольшой стеклянной бутылке с водой.
— Мечтала когда-нибудь стать актрисой, Кудряшка? Сегодня тебе выпадет отличный шанс. Нам надо снять одно маленькое видео для твоих родственников, — Яр забавляется, пока я вливаю в себя холодную минералку.
— Тебе.
— Что?
— Тебе надо снять. Я не собираюсь ни в чем участвовать, — спокойно отвечаю.
Яр подхватывает меня и сажает на высокий барный стул, фиксирует его на месте, чтобы я не начала крутиться в разные стороны, и нависает, уперев ладони в барную стойку позади меня.
— Мы опять вернулись к тому, с чего начали? — спрашивает обманчиво спокойно.
Во мне снова вспыхивает злость от его самоуверенности. Почему он решил, что я спокойно смирюсь со своим статусом и буду скакать перед ним на задних лапках? Видео? Пожалуйста, какую позу мне занять, Господин?
Пусть катится к черту.
— Твоя задача — просто посмотреть в камеру несколько секунд. Думаю, этого пока хватит, — продолжает он.
— А дальше что? Ты начнешь меня резать? Сначала палец, потом ухо… — начинаю размышлять, вспоминая фильмы с похищением людей. — Ну и голову в самом конце, да?
Яр ловит мою ладонь и прикасается губами к каждому пальцу по очереди, пока я пытаюсь протолкнуть застрявшую слюну в горло. Как в один момент он может рычать на меня, а в следующий уже дарить мне нежные поцелуи, от которых тянет внизу живота?
— Я не хочу делать тебе больно, девочка Лия. Ты не понимаешь, малыш? Если не со мной, то с абсолютно чужими мужиками, которым до тебя дела нет.
— А тебе есть?..
— Не знаю.
Он проводит кончиком носа по моему виску, сплетает наши пальцы. Гладит тыльную сторону ладони, медленно, по кругу.
— Постоянно думал о тебе, пока валялся в больничке. Знаешь, сколько раз я хотел отдать приказ найти тебя? Каждый, сука, день, — тяжело выдыхает Яр возле моих губ.
— Что тебя останавливало? — шепчу севшим голосом.
— А ты не видишь, в каком дерьме я варюсь? Это моя жизнь, малышка. Другой уже не будет — слишком серьезно завязан во всем.
— Мой отец… Он может помочь. Пожалуйста, Яр, он вытащит тебя из всего этого, я попрошу его…
Я теряю тепло мужского тела. Ярослав резко отстраняется от меня, хаотично проводит ладонью по наполовину бритому затылку. Поворачивается спиной ко мне.
— Твойотец… — Яр выплевывает это слово. — Твой папаша закрыл невиновного сопляка, подкинув ему перед этим запрещенки. Пацана тормознули на дороге три недели назад, и больше мы его не видели. Ради своего сына Ринат пойдет на все. И я тоже. Рус мне как младший брат, он рос на моих глазах, таскался везде за мной. Ему восемнадцать недавно стукнуло, он еще зеленый совсем.
— Зачем моему отцу это? Я не верю… Он не мог…
— Еще как мог. Ты понятия не имеешь, что он проворачивает в своем кресле. И дядька твой такой же. Рината хотят срезать. У него активы по всему городу — недвижка, земля, рестораны, заправки. Его захотели «вежливо» подвинуть за процент, а когда не получилось — решили шантажировать сыном. Твой папаша за новое кресло продался Башарову с его шайкой, на свое место посадил родного брата, твоего дядю. Органы теперь не на нашей стороне.
Яр замолкает, позволяя мне переварить все.
У меня дрожат губы от боли и обиды на отца. Я всегда думала, что мой папа — самый честный человек во все мире, а оказалось, что он не помогает людям, а наоборот…
Или меня просто обвели вокруг пальца? Вдруг его хотят шантажировать через меня как раз из-за его честности? А всю эту историю Яр придумал лично для меня, чтобы я перешла на его сторону и предала своих родных?
— Рината давно хотели подвинуть из-за его принципов. Он не идет на беспредел, в
