принцесса, которая считает, что имеет все права и заслуживает любой роскоши. Невредимую мебель расставили по местам. Растения пересадили. Грязь смыли.
— Вы проделали достойную работу, — сказала я, когда они закончили. — А теперь уходите и подумайте о том, как вы сегодня чуть не подвели своего правителя и его дорогую связную. — я прогнала всех. Чем больше расстояние между нами, тем лучше. Чем быстрее, тем лучше.
К моему удивлению, они снова подчинились. Конечно, Трио задержался на входе, устремив на меня прищуренный взгляд.
— Если ты солгала о желаниях Саксона, то…
— Пожалею об этом, знаю. — я закатила глаза, скрывая внутреннюю дрожь. — Поверь мне, эта угроза никогда не устареет.
Он вышел, что-то бормоча себе под нос. Не нравилось, когда хищник становился добычей, да? Когда за ним закрылась створка, я упала обратно на кровать. Я сделала это. Прибралась в шатре за рекордное время, не получив ни одного камня в лицо.
«Еще три задания, Саксон? Насколько они будут сложными?»
Когда он вернется? Мне не терпелось увидеть его выражение лица.
Минуты сменяли друг друга, и я совсем забыла о птицоиде, наслаждаясь своей победой… наслаждаясь мягкостью мехов… ммм. Веки отяжелели и медленно закрылись. Я должна встать… Я должна… спаааать.
* * *
Сердитые голоса послышались за шатром, выдергивая меня из темноты на свет. Один из голосов принадлежал Саксону. Воспоминания о нашей последней схватке нахлынули на меня, и я ахнула, резко вскочив на ноги. Приготовилась к нападению.
Принц птицоидов прошел в шатер, словно был повелителем всего мира. От одного взгляда на него… остатки усталости вмиг исчезли. Осознание от его присутствия захватило меня. Кровь забурлила, а конечности задрожали, словно…
Нет. Нет, нет, нет. Он не может меня привлекать. Только не он. Кто угодно, только не парень, который хотел моих страданий.
Он дрожал от ярости, когда осматривал сверкающий чистотой шатер. О-о-о. Неужели солдаты уже проболтались?
— Точно так же и она бы поступила, — выплюнул он.
Она?
— Прежде чем ты начнешь жаловаться, — поспешно сказала я, но тут же передумала. — Не смей жаловаться. Ты сказал мне, что шатер должен быть убран до захода солнца, а не то, что я должна быть той, кто его уберет. Я следовала твоим правилам и справилась с этим заданием. Я на один шаг ближе к прощению.
Его злость усилилась.
— Ты права. Моя ошибка.
У него был такой громкий голос. Одна сторона меня вздрогнула, другая задрожала. Обе стороны меня услышали его невысказанную клятву: «Ошибка, которую я больше не совершу».
— Зачем ты подошел ко мне на похоронах? Если бы ты держался подальше… — я сжала губы и замолчала. Кричать о своих претензиях — не тот способ заставить его услышать меня. Он только перейдет в оборону. Смягчив тон, я сказала. — Я не держу на тебя зла. Но даже когда тело моей матери горело, ты яростно смотрел на меня. Какая у тебя была причина нападать на четырнадцатилетнюю девочку, которая только что потеряла единственного любящего ее родителя?
— Я никогда не нападал на тебя. — он подошел к одному из растений и скрестил руки на груди, излучая недовольство. — Что касается моей ярости… ты знаешь, почему.
— Я не знаю!
Саксон провел языком по зубам, затем посмотрел на растение, как на одного из своих стражников, и спросил у него:
— Ты слышишь это?
Эм…
Нахмурившись, он оставил свое растение, поставил стул прямо передо мной и сел, бережно сложив крылья.
— У нас с тобой есть общее прошлое.
Саксон больше ничего не сказал, но мой живот сжался. Я глубоко вдохнула. Я хотела проветрить голову, но вдохнула его запах. Он все еще пах летним дождем, и мне захотелось закрыть глаза и насладиться им.
— Прошлое? Какое прошлое?
Не обращая внимания на мой вопрос, он вытянул ноги.
— Сними мои сапоги.
Я уставилась на него, разинув рот. Неужели он действительно?..
— Это мое второе задание?
— Это ты выполняешь свои обязанности как моей слуги.
— Уж не имеешь ли ты в виду королевского связного? — я скрестила руки, не снимая сапог. — Это наше предполагаемое прошлое. Ты имеешь в виду время до нашей встречи в королевском саду?
— Что? Ты вспомнила что-то до нашей встречи в королевском саду? — он нахмурился, настолько высокомерно, что оскорбил меня во всех смыслах. Почти во всех смыслах. В некоторых смыслах. Одном или двух. — Сапоги.
Прекрасно. Ради прощения, ради отца, ради ответов я сделаю то, о чем просил Саксон. Вынужденно улыбнувшись, я придвинулась ближе, чтобы снять с него сапоги.
— Сколько времени прошло, до того, как мы встретились в саду?
Пауза. Затем:
— Сотни лет.
«Что?» Он же несерьезно.
— Мне семнадцать. — через месяц будет восемнадцать. — Я не жила сотни лет. — я закончила развязывать шнурки и сняла один сапог с его ноги. На нем были черные носки. Почему мне показалось это очаровательным?
— Ты знаешь, что такое реинкарнация, принцесса?
То, как он произнес мой титул… как будто проклятие и молитву одновременно. Я снова вздрогнула, подозрения терзали мое хрупкое спокойствие.
— Ты имеешь в виду того, кто перерождается снова и снова, пока не достигнет определенной цели?
— Именно так.
Я с большим рвением принялась за второй сапог.
— И ты думаешь… что? Что я реинкарнация?
— Я знаю, что мы оба реинкарнации.
Саксон, реинкарнация… я… Эта мысль пронеслась в голове как пушечное ядро, и я покачала головой.
— Нет. Это невозможно. Мы не можем быть реинкарнацией.
— Я реинкарнация Крейвена. Первого короля птицоидов.
— Разрушителя. — меня охватил ужас.
Он кивнул.
— Ты реинкарнация Леоноры, ведьмы, владеющей огнем и общающейся с драконами. Позже я стал Тайроном, а ты осталась Леонорой, только лицо у тебя было другое. Теперь я — Саксон, с тем же лицом, что и раньше, а ты — Эшли, уже другая, но мы по-прежнему Крейвен и Леонора.
У меня пересохло во рту. Если бы он назвал другие имена, я бы сразу же опровергла его заявление. Но Леонора и Крейвен… все, что я читала об этой паре, все, что моя мать и Майло рассказали о ведьме…
Совпадений становилось все больше.
Должна ли я упомянуть о сказанных словах Майло перед тем, как Саксон нашел меня в саду?
Нет необходимости размышлять над ответом. Зачем давать Саксону дополнительные аргументы против меня?
— Почему ты думаешь… прости, знаешь… что я реинкарнация этой Леоноры? — в те разы, когда мама в бреду называла меня этим именем, она называла меня одержимой, а не реинкарнацией.
«Ты овладела моим ребенком. Ты забрала ее у меня».
— Ты сказала мне, — огрызнулся Саксон, — как раз
