все оставшиеся мини-Жартсерки. Моментально просыпаются сознания грозных зверей: Трясогузка Танцор, Трюкачий Тапир, Чихающий Черепах, Храпящий Харе, Петляющий Феникс. Да еще «включаю» весь Легион. Стоит ли говорить, что в моей голове практически не остается места.
— Жора, соси энергию! — раздаю я команды. — Остальные — берите маны, сколько вам влезет, но чтобы этот мудак в балахоне отправился на перерождение!
Жабун интенсивно качает энергию из пластырей, я же бросаюсь навстречу Страннику. И мой стремительный бег взрывается магическим ливнем. Каскады молний, огнешары, камни, кислотные струи, ледяные облака, Голод Тьмы, некротика, псионика, да черт его знает что еще — всё летит в иномирянина. Конечно же, Странник опять отвечает частичным Расширением. Будто само пространство детонирует. Как предсказуемо! Мои доспехи сотрясаются от взрывов, но животная ловкость Трясогузки Танцора помогает увернуться от основной ударной волны.
Техники сталкиваются с техниками. У меня рябит в глазах. Главное сейчас — удержать щиты, а уж Легион и зверушки Горнорудовой сами займутся иномирянином. Вражеская псионика ошпаривает мозг, в ушах гремит гром. Атака за атакой сливаются в ярком калейдоскопе.
Последнее что я делаю — швыряю дао, напитый псионикой, в силовое поле Странника. И оно пробивается! Вскрик боли. Высший Грандмастер, а такой подставы не ожидал, хе! Ах нет, не последнее, еще остаются демонские когти. Я вонзаюсь глубоко в старика, в это время вокруг плещется синее море псионики. Каждое нервное окончание взрывается болью, но это всё фигня. Главное — чтобы щиты выдержали. Проверять их некогда. Надо потрошить врага, пока еще не поздно. Рубить, сжигать, морозить…
Всё закончится неожиданно. Кажется, я всего мгновение удерживал ментальную оборону, но вот уже Демонское Царство развеялось, а сожженный дымящийся полутруп лежит передо мной.
Я сам стою на одном колене и едва не валюсь от усталости. А вокруг стоит куча народу. Мои жены, Шаровой, Мерзлотник, Змейка… Они что, уже разгромили ракхасов и прочих? Ну так помогли бы! Чего стоят и варежками хлопают, будто привидение увидели. Рога и когти же убрались вроде.
— Энергии бы, — размыкаются мои иссушенные губы.
Тут же, очнувшись, подскакивают мои жены и в срочном порядке лепят прямо мне на шею пластыри. Камила пробует лечить мои раны и ссадины, от которых не уберегли даже доспехи, но свечение ее рук не приносит никакого эффекта.
— Не выходит! — в ужасе восклицает брюнетка.
Хм, неужели Дар Пустоты прокачался? Может, поэтому у Странника и не вышло взломать мои щиты, его псионика просто отторгалась от меня. Не вся, понятно, но вместе с обручем, доспехами и щитами это создало неплохую защиту. Ну как неплохую? Щиты висят на соплях. Но они есть, это главное.
— Потом, Камил, — я уже выкачал из пластырей энергию и немного восстановился. — Ничего серьезного всё равно нет.
Потери в Легионе еще предстоит посчитать, но вроде бы все целы, хотя за зверюшек Горнорудовой не ручаюсь. В любом случае сейчас надо заняться трофеями. Я образую в руке пси-клинок и тяжело шагаюк дымящемуся телу.
«Думаешь, ты победил, бастард? — звучит в моей голове злобный скрипучий голос. — Рано радуешься. У меня еще есть чем удивить ваш жалкий мир… Как насчет новых гостей?»
Он посылает куда-то в пространство ментальный импульс. Стелы в монастырском дворе вспыхивают все разом синим цветом. Затем мгновением спустя возле главной башни образуется квадратное свечение.
— Что это еще опать⁈ — возмущается за моей спиной Света.
Я не отвечаю. Конечно же это портал или «нора», но куда он ведет, пока загадка. Потом будем разбираться. Дайте докончить с трофеями!
Вонзаю пси-клинок в голову Странника. Последние щиты слетают. Отлично. Пси-насос выкачивает все данные в большой ментальный сундук. У меня открывается возможность забрать и личность Странника, но нет, нафиг. Я не враг себе, чтобы селить в своей голове Высшего Грандмастера телепатии. Да и если так подумать, то на кой он мне нужен? Накопитель все равно останется мой родной, а память я скачал, так что сам уж вырасту до «дяди Гранда». А Страннику пора сказать «пока», слишком уж долго он задержался на этом свете.
«Ты же любишь исследовать? Исследуй теперь Астрал в виде бесплотного духа, — бросаю напоследок. — Может, тебя поймает какой-нибудь Демон, тогда будешь исследовать его желудок».
Всё, готов. Засранец отбыл.
В это время просыпается портал, и оттуда появляются первые гости…
* * *
Фирсов открывает глаза. Огромная вертикальная плита закрывает его полностью, словно огромный щит, защищая от обломков и взрывов. Рядом, за таким же прикрытием, лежит бесчувственный Впендель, его тело недвижимо.
«Филинов что ли позаботился?» — удивляется Устранитель, подползая к монаху и проверяя его пульс. Сердце настоятеля бьется, и он оказывается жив.
Фирсов осторожно высовывается из-за плиты и округляет глаза от увиденного.
— Ну ничего себе схватились! — вслух вырывается у него.
Восточную стену, крышу и половину пола будто корова слизала языком, оставляя огромные зияющие дыры и кучи обломков.
Поднявшись, Фирсов быстрым шагом спешит к лестнице, чувствуя, как адреналин бурлит в его жилах. Спускаясь, он проклинает обломки и обвалившиеся ступени на своем пути. Приходится где-то перепрыгивать, где-то переползать, и все эти телодвижения тратят уйму времени и сил. Между тем снизу доносятся громогласные крики толпы. Одно только странно — нет грохота ЗРК и прочего шума битвы. Штурм закончился. А кто тогда орет?
Буквально выкатившись на крыльцо, Фирсов застывает на месте. Рев толпы оглушает его, заполняя все пространство. Он видит, как множество людей, рогатых и массивных, окружают Филинова, громко скандируя. В руках у них огромные мечи и топоры. Фирсов переводит взгляд на своих союзников — жены Филинова, Шаровой, Мерзлотник и другие стоят рядом, явно не собираясь вмешиваться. Они смотрят на происходящее с удивлением, но без страха или напряженности. Значит, Филинова и не надо спасать. Значит… да Астрал его знает, что это значит.
Да, похоже, наши победили, крепость мы захватили. Но кто эти рогатые массивные здоровяки, окружившие Филинова? Вроде бы это люди, но почему-то с рогами. Да еще челюсти слишком уж квадратные, а глаза посажены непривычно глубоко под надбровными дугами. Толпа неизвестных потрясает оружием и басисто орет что-то непонятное.
Судорожно вздохнув, Фирсов поправляет переговорный амулет на груди и вслушивается в крики. Не сразу, но до ликвидатора доходит смысл растянутых слов:
— ДА ЗДРАВСТВУЙ НОВЫЙ КОНУНГ! ДА ЗДРАВСТВУЙ НОВЫЙ КОНУНГ!
Что? Какой еще конунг? Где Странник? Откуда взялись эти рогачи?
В полном непонимании Фирсов сходит с крыльца и шагает прямиком к Филинову. Рогатые
