делать?
— Ах, так это он бедный парень⁈ А деньги? Я же дала тебе кучу денег за встречу с ним?
— Деньги у меня, и я собиралась тебе их вернуть, когда ты узнаешь, что он не проститутка.
— Он, нет, а я, да. Это мне стоит брать плату.
— Аврора, перестань, остановись сейчас. Он хороший парень, правда. И он не виноват, что у тебя такие серьёзные комплексы от бывшего. Господи, он же всё делает правильно. Он помогал тебе, когда ты заболела, на свидание тебя пригласил, накормил, наверное. Рассказал тебе всё честно, хотя я его предупреждала. Ну чего ты хочешь от него?
— Ты права, Ира, у меня серьёзные проблемы, и я не могу портить ему жизнь.
— Господи, жизнь ты портишь только себе. Где ты сейчас?
— Иду домой.
— Аврора, возвращайся.
— Не могу.
— Можешь. Вернись, извинись, он нормальный, правда. Он тебя поймёт.
— Не могу.
— Слушай, я согласна с тобой, что многие мужики козлы и мудаки, примерно, как твой бывший или даже хуже, но Алекс не такой. Я тебе зуб даю. С ним ты будешь счастлива, по-настоящему. Может быть, не до гроба, но долго. Это того стоит, поверь мне.
— Не могу.
— Слушай, Аврора, я не знаю, сможешь ли когда-нибудь освоить партнёрские отношения, но если уж и подчиняться, то с удовольствием и Алексу. Он не причинит тебе вреда, не сделает больно. Ты ему нравишься. И он тебе тоже нравится. Возвращайся и попробуй заново.
— Не могу.
— Ну что ты заладила: «не могу, не могу». Можешь. Нарожаешь с ним детишек, как ты хотела.
— Не могу я иметь детей, Ира.
— В каком это смысле?
— В прямом. Не могу и всё, больше не получится.
Она замолчала на несколько долгих секунд, потом бодро сказала:
— Зато всё остальное можешь, — но для меня это прозвучало уже неубедительно.
— Не могу…
Я положила трубку, и слёзы потекли по щекам. А ещё, как назло, пошёл дождь, настоящий ливень. Я даже не заметила, что вокруг темно от того, что небо заволокло чёрными тучами, которые сейчас низвергали потоки воды. Гром гремел, молнии сверкали. И это даже хорошо, потому что вокруг меня на улице больше никого нет, и никто не видит, как я плачу.
Я мгновенно промокла насквозь. Я понимала, что не дойду отсюда домой пешком, что надо вызвать такси или спуститься в метро, но я не могла остановиться. Я плакала, а дождь смывал слёзы, и это был лучший для меня расклад сейчас.
Я уже наступала на эти грабли. Со мной можно было начать отношения очень просто. Так я познакомилась с мужем на какой-то вписке, куда меня Ира притащила. Мы с ним были от силы на десятке свиданий и не в кафе и ресторанах, а на прогулках в парках. Он трахнул меня через неделю после нашего знакомства, учитывая, что я была девственницей. А через полгода мы поженились, без свадьбы и торжества с гостями. Я даже папу не пригласила.
А сейчас я проигрываю даже ещё худший сценарий. Я согласилась на секс с незнакомым мужчиной, пошла на риск. И вот он этот риск выстрелил. Меня использовали. И не просто использовали, а подстроили встречу со мной. Да какой же мужчина не захотел бы просто трахнуть понравившуюся женщину? Да, мне было с ним хорошо, очень хорошо. Он умелый любовник, и он постарался, чтобы я получила свою долю удовольствия.
Но я так больше не могу. Не хочу.
Глава 13
Десять процентов
— Доброе утро, Вадим Игоревич, — стажёр неуверенно входил в кабинет старшего следователя, — я получил разрешение на вскрытие места на кладбище. Могу сегодня туда поехать.
— Это вопрос или утверждение?
— Наверное, утверждение.
— Понятно. Поедем вместе сейчас, чего тянуть. Дай посмотреть постановление.
Коля протянул бумагу, и следователь пробежался по строчкам:
— Так, ага, всё верно. Бумаги просто так в руках не мни, сложи их в папку и заведи сумку формата А4 и твёрдый планшет, чтобы было на чём протоколы писать, если ты, конечно, собираешься тут работать. Поедем на моей машине. Сегодня опять жарко. Пекло.
Дорога до кладбища неблизкая, а сама вывеска «Митинское кладбище» не внушает оптимизма. Вадим Игоревич припарковал машину у въезда на обочине. Он огляделся, оценивая обстановку. Двухметровый каменный забор огораживал большую площадь кладбища. Въезд через большие металлические ворота был открыт. Тут же вход для посетителей. У входа — дом сторожа.
— Сначала в будку к сторожу зайдём. Камера на входе есть, осталось только понять, работает ли она. Я поговорю, а ты послушай пока.
— Ага, — Коля со страхом в глазах огляделся по сторонам.
Дверь в домике у входа была открыта, а все окна с внешней стороны закрыты решётками. Вадим Игоревич постучал по косяку двери.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — мужчина лет шестидесяти смотрел маленький телевизор с антенной и даже не обернулся.
— Мы из прокуратуры, ищем пропавших людей.
Мужчина оторвался от новостей.
— Из прокуратуры?
— Посмотрите на фото? Вы её узнаёте?
Мужчина надел очки и неуверенно подошёл ближе, вглядываясь в фотографию.
— Да, она часто здесь бывает. Хорошая такая девушка, но несчастная. Молодая, ребёнка похоронила и всё ходит к нему. Знаете ведь, как бывает. Люди всю жизнь вместе, а потом схоронили и дорогу к могиле забыли. А она ходит. Мама у неё ещё здесь. С ней что-то случилось?
— Нет, с ней всё в порядке. Четвёртого апреля она здесь была, может, вспомните?
Сторож покачал головой:
— Не знаю, не могу сказать.
— А вот этот мужчина с ней бывал? — Следователь показал фото Иванова.
— Нет, не видел.
— А камера на входе работает?
— Да, работает вроде, но чего пишет, не знаю. У меня монитора нет. Да мне это и не надо.
— Нам бы надо ещё место одно вскрыть.
— Эксгумация, что ли? Ну это вам разрешение сначала нужно, потом в администрацию.
— У нас есть разрешение. И место там пустое. Это место девушка купила.
— А, да, её место для ребёночка, но пустое оно. Мы раскопали только, а потом она попросила обратно закопать. Нет там никого, — сторож махнул рукой.
— Да, мы знаем, но нам нужно раскопать.
— Ну, это вам всё равно в администрацию сначала.
—
