героем компьютерной игрушки, которого бафнул, то есть благословил, другой игрок, и на голову посыпалась светящаяся пыльца.
И как-то светло и радостно сделалось на душе.
Итак, сегодня тридцатое декабря, Витаутович дал нам выходной. Я должен Коту-Шреку пятьдесят рублей, должен Наташе за праздничный новогодний ужин, и деньги надо вернуть.
Больше меня волновал Витаутович. Как он воспримет мое участие в беспредельных боях? Вдруг вообще дисквалифицирует?
С одной стороны, это будет неплохо — я ведь истратил «Лучшего в мире», и победа мне вряд ли светила. С другой — я назвался груздем и уже полез в кузовок, да и терять расположение человека, которого я уважаю…
Кстати, что за служба БР, в которой служил Лев Витаутович Тирликас? Я ввел запрос в поисковике и получил ссылку на статью:
«Безопасность Родины — центральный орган государственного управления СССР в сфере обеспечения внутренней государственной безопасности. Функционирует с 03.12.1991 г. под непосредственным контролем генерального секретаря КПСС П. С. Горского…»
Так, это что, так теперь КГБ называют? Я погуглил… то есть поискал информацию о КГБ… Да нет, как был комитет, так и остался. БР — новое ведомство, подконтрольное лично Горскому, и это даже не подразделение КГБ! Читаем дальше.
«Основные функции БР — внутренняя разведка, оперативно-розыскная деятельность. борьба с коррупцией в высших эшелонах власти и антисоветской деятельностью…»
Нет, это товарищ Горский закрутил гайки и вернул МГБ, но назвал иначе. Сотрудники БР были гражданскими лицами, именовались комиссарами.
Ясно. Горский создал собственную никому не подконтрольную службу, чтобы держать местных царьков в черном теле. Вот только распоясались они, главы Семей. Интересно — с позволения генсека, или служба мышей не ловит? Очень хотелось верить, что я чего-то не понимаю в большой политике, и в этой реальности все иначе. Но достоверную информацию взять неоткуда: вряд ли ею располагает кто-то из моего окружения, а Витаутович вряд ли что-то мне расскажет.
Некоторое время я искал статьи про БР, но натыкался только на хвалебные, с длинным списком имен и фамилий врагов государства. А еще я узнал, что сотрудники БР могут действовать без решения суда и ордера на арест личным распоряжением генерального секретаря, как дело обстояло с проворовавшейся семьей Воликовых, опорочившей себя связями с иноагентами.
На часах было начало двенадцатого. Увлекся, блин. Итак — сперва уборка. Потом — возвращение долгов. Есть, спать, восстанавливаться перед турниром.
Переодевшись и прибравшись, я отправился к Артурке, спросил, где искать Кота и дома ли он, получил номер комнаты и постучал к нему.
Кот открыл дверь, что-то ворча, но увидев меня, приосанился, аж лицом посветлел. Он был в майке-алкоголичке и спортивных штанах. Оглядевшись, он затащил меня в комнату, словно я ему принес что-то запрещенное, кивнул на вторую застеленную кровать. Я протянул ему полтинник, который занимал, но он покачал головой, колыхнув щеками, светился он при этом как медный пятак.
— Не, брат! — зачем-то пародируя кавказский акцент, сказал он. — Ты мне ниче не должен. Это я тебе должен, брат! Может, того? — Он кивнул на початую бутылку армянского коньяка, щелкнул себя по горлу. Ага, понятно, почему акцент. — Победу твою отметим. Семь звезд, между прочим!
Не дожидаясь согласия, он разлил благородный напиток по рюмкам и продолжил, пуча глаза:
— Да ты зверь, наделал шороху! Мне с тебя знаешь сколько бабок привалило? У-у-у!
Я запоздало вспомнил, что и мне положено пять процентов от ставки. А это, наверное, до фига и больше, и теперь нужно идти и как-то их выбивать…
— Твоих тринадцать штук, и моих столько же, ты прики-инь! — Лицо его раскраснелось, глаза лезли из орбит. — Я теперь тачку возьму, «москвичок» подержанный!
— Ага, костюм с отливом…
— И в Ялту! Точняк, брат! — Он поднял рюмку, поставил ее. — Так, стоп, тебе бабосики отслюнявить!
Шрек танцевал. Нет — он парил и порхал. Он хотел и готов был ради меня последнюю рубашку отдать. Нет — на груди порвать. Не только на груди. И не только рубашку.
— Мне? — уточнил я.
— Ага! Мне как поручителю отдали твою долю.
Вытащив из шкафа огромную дорожную сумку с вещами, он порылся там, достал пачку разноцветных купюр, перетянутых женской резинкой для волос.
— Вот они, родименькие! Тепленькие еще! Только утром забрал.
Перебирая купюры пальцами, поглаживая их, как любимую женщину во время интима, он начал раскладывать их по двум кучкам. Я сперва не поверил. А когда понял, что я по местным меркам богач. В глазах, наверное, прокрутились значки, как в игровых автоматах.
Двадцать три тысячи! О-фи-геть! И в нашем мире, если пересчитать на российские рубли, двести тридцать тысяч — сумма неплохая! А здесь все-таки жизнь попроще, можно год вообще не париться… Точнее, заниматься себе футболом и не думать ни о чем другом.
— Чо замер? Обалдел, братишка? — Шрек улыбнулся, обнажая крупные зубы. — А уж я как обалдел, у-у-у! Давай все-таки выпьем за удачу, ну? — Он протянул мне рюмку.
— Не, извини, у меня режим.
— Чо еще за режим? Знаешь, как Мищенко говорит? Чо человек, который не пьет — больной или падлюка.
— Завтра турнир, за «Динамо» выступаю.
Шрек, опрокидывающий рюмку в глотку, поперхнулся, закашлялся. Запил водой.
— Тот. Самый. Турнир?
Я кивнул и услышал шлепок выпавшей челюсти.
— Ну-у-у… Тогда не надо, ты прав. Бабосик-то пересчитай.
Он подмигнул и выпил вторую рюмку, совершенно по-варварски закусил огурцом благородный напиток. Я взял деньги. Пересчитывал медленно, потому что незнакомые купюры были разного номинала: пятисотки, сотки, пятидесятки. Тринадцать тысяч пятьсот двадцать рублей!
— Спасибо, Кот, порадовал, — улыбнулся я, пожимая его ручищу.
— Ой, да чо там, это тебе спасибо. Прям во-отакое! — Он раскинул руки, будто бы стараясь обнять весь мир.
— Погоди, а это, с налоги-то что? Платить? Это вообще легальное бабло?
— С ума сошел? — офигел он. — Какие налоги? Дурак совсем? Или вчера отбили немного мозги? Молча радуйся!
То ли его радость передалась мне, то ли деньги порадовали, мне тоже хотелось взлететь или хотя бы поделиться радостью с кем-то еще — то есть отпраздновать. С кем? Настя отпадает. Остается комендант и Наташа, которой я был должен за новогодний праздник.
Вспомнив портвейн, на который мне не хватало денег, я метнулся кабанчиком в магазин, купил вино и торт для девчонок, семизвездочный армянский коньяк для Мищенко, себе набрал колбасы, сыра, консервов. Расфасовал по пакетам и поволок в общагу. По дороге заскочил в овощной, взял мандаринов. В самом деле, что за Новый год без мандаринов? И без апельсинов. И связку бананов взял. И грейпфрутов парочку.
В общем, пакетов у меня было столько,
