– Но вы бы хотели, чтобы на ваш счет у них были какие-то ожидания?
Нора задумалась, блуждая взглядом вокруг.
– Нет, – сказала она наконец и встретилась взглядом с Эндрю. – Мне бы хотелось, чтобы у меня самой были высокие ожидания.
– Что вы этим хотите сказать?
Даже удивительно, с какой серьезностью он задал этот вопрос. Нора стряхнула с себя задумчивость.
– По-моему, мне скорее свойственно принимать все как есть, а не требовать желаемого.
Эндрю не сводил с нее испытующего взгляда.
– Так что же вам мешает потребовать?
– Просто… Нора прикусила губу, не в силах сформулировать ответ. – Да все на свете.
– Ладно. – Он не стал допытываться, принимая ее расплывчатый, максималистский ответ как должное. – Но чего именно вы хотите?
С этим Нора тоже не могла определиться. Не выдержав его взгляда, она потянулась за бокалом. Да, так чего же она хочет? Уж точно не работать на двух работах, чтобы выжить. Не хочет использовать Эндрю в своем коварном замысле ради получения лучшей должности. А еще она хочет знать, чего хочет он. Нора перевела взгляд на Эндрю.
Тот откинулся на стуле и сказал:
– Позвольте дать вам непрошеный совет общего свойства. В чем бы ни состояла ваша проблема, требуйте своего.
Нора кивнула. Совет хорош в теории, но трудно применим в жизни.
– Вы мне не верите, что это возможно? А я вам докажу. Не хотите немного поговорить о деле?
– Вы про договор?
Эндрю утвердительно кивнул.
– Вы его принесли?
– Собственно, да. – Наклонившись, он расстегнул молнию на сумке и вытащил оттуда бумаги. Сделав глоток коктейля, Нора выпрямилась на стуле.
Мысли ее метались от Эндрю к Parsons. Вроде бы изначально они встретились по делу – вот же он, договор. Стоит Эндрю поставить подпись, и она станет редактором. Пусть это будет в Parsons, который издает книги по бизнесу, но это гораздо надежнее других вариантов. Через договор с Weber она, возможно, и получит работу, но до этого еще надо дожить, как-то продержаться полгода в Parsons, в постоянном страхе, что ее застукают. Это было очень опасно. Нет, лучше она приведет в Weber других авторов, например, Винсента Кобба. А Эндрю пусть достанется Parsons. Ее сразу же повысят, и она будет работать с его книгой. И, кто знает, возможно, у них появятся и другие поводы для встреч.
– А вы не можете повысить мне роялти? – спросил он и зашуршал не скрепленными страницами. Нора с любопытством наблюдала за этой сценкой. Как это мило – задает такие вопросы, а сам даже нужную страницу найти не может.
Вот же скромняга – ему мало тех роялти, которые ему отваливают, куда уж больше? Впрочем, скорее всего, Эндрю понимал, что издательство все равно жадничает. Нора почувствовала укол совести – а что, если и ею движет корысть? Не в смысле денег. Ну разве она заботится об интересах Эндрю?
Эндрю окончательно запутался в страницах, и Нора забрала у него договор, быстро пролистала и нашла пункт про роялти.
– Мы платим вам по самой высшей планке, – сказала она, положив перед ним нужную страницу. – И так бывает только с самыми продаваемыми авторами. Я, конечно, спрошу Риту, но не припомню, чтобы кому-то платили больше.
– Ладно, спасибо. – Эндрю поднял глаза на Нору. – Вы заметили, что я спросил, и при этом земля не сошла со своей оси?
Нора приподняла бровь:
– Ну да, заметила.
– И еще, – продолжил он. – Как насчет аванса?
– В каком смысле?
– Вам не кажется, что он до неприличия мал?
Потянувшись через стол, Нора полистала договор и нашла цифру, которую она и без того знала.
– Аванс у вас больше, чем за предыдущую книгу.
– Да, но вам прекрасно известно, сколько работы я взял на себя, продвигая предыдущую книгу.
– Совершенно верно. – Нора и не думала сдаваться. – Но ведь вы проговаривали тему аванса с Ритой две недели назад, если я не ошибаюсь.
– Это правда, – согласился он.
– Ну и что вы от меня хотите? У нас очень скромные авансы.
В Parsons полагали, что небольшие авансы позволяют выкроить бюджет для более агрессивной рекламной кампании. Все это балансировалось тщательно продуманной системой роялти, которая вроде бы должна была удовлетворить авторов. Но на самом деле Parsons рассматривали все выплаты авторам как праздник неслыханной щедрости. Так, в их руководстве для авторов было написано: донесение своих знаний до аудитории – прекрасное вложение в профессию. Что подразумевало, как полагала Нора, следующее: написание книги с целью получения прибыли – это полное непотребство. Среди авторов Parsons было много профессоров, которым просто хотелось похвастаться собственной книжкой. Именно поэтому им не нужны были литературные агенты и они не торговались из-за авансов. В Parsons придумали красивую сказочку, будто авторам не следует много платить за их труд.
Подписывая свой первый договор, Эндрю еще верил в эту сказочку. А теперь, пожалуй, поумнел.
– Да что вы говорите? – Эндрю отхлебнул немного виски. – Это у Хэнка Бойла скромные авансы? Или у Горация Арчибальда? Или у Чипа Диксона?
Браво! Нора была готова аплодировать, что Эндрю их раскусил. Потому что в отдельных случаях Parsons действительно отходили от правил и вкладывались в авторов по полной, превращая их в бренд и продавая франшизы. Каждый из названных Эндрю людей занял в издательстве свою особую нишу. Так, в девяностых Хэнк Бойл издал у них труд по разрешению конфликтов, и из этого вырос целый книжный проект, плюс были разработаны специальные курсы. А бестселлер Горация Арчибальда по тактике ведения переговоров был переведен как минимум на пятнадцать языков. Книга Чипа Диксона о бухгалтерском учете стала золотым стандартом в этой сфере: компании закупали ее большими тиражами и вручали каждому новому бухгалтеру.
– И вот что еще. – Эндрю поставил свой бокал и подался к Норе. – Сдается мне, что, будь я на тридцатник старше и белее лицом, Parsons точно возжаждали бы вложиться в меня, как и в этих парней.
Как говорится, аминь. Годами Parsons с болезненным упорством вкладывались в одних и тех же авторов, которые старели вместе со своими книгами. При этом издательству даже и в голову не приходило приложить ту же формулу успеха (массивных вложений) и к другим авторам. Взять хотя бы Эндрю. Он преисполнен страсти, драйва, он молод и перспективен. Но он так непохож на элитный круг авторов Parsons, что никому и в голову не приходило раскручивать его, вкладывать в него большие деньги.
Нору так и подмывало рассказать ему про Weber, вполне себе новое издательство, которое еще не заполнило свой «портфель». Эндрю очень подходит им. Но разве можно доверить ему свою тайну, тем самым разрушив собственную жизнь? Разве можно ставить на работу, которую, возможно, она даже не получит? И что, если Кэндис узнает, что это она, Нора, угробила договор с Сантосом? Нора замерла, стараясь справиться с эмоциями, поэтому улыбка у нее вышла кислой.
– Сдается мне, что ничего подобного Рите вы не говорили.
– Думаете, исход был бы положительным? – Он удивленно вскинул брови. – Думаете, мне бы за мой якобы расизм увеличат аванс?
Нора пожала плечами.
– Вы же сами сказали – не узнаешь, пока не спросишь.
– Эй. – Он хитро ткнул в нее пальцем. – Не надо использовать против меня мои же доводы. Я говорил о гонорарах. А расовый момент приплетать не стоит, сами понимаете.
– Понимаю, – сказала Нора. Наконец-то в ней увидели свою. Редко выпадает возможность обсуждать с кем-то расовый вопрос. За эти шесть лет в Parsons она почти всегда общалась с белыми.
Эндрю со вздохом уставился на бумаги.
– И что дальше? – спросил он. – Есть что-то еще, что мне стоило бы знать?
Он спрашивал Нору не как помреда, а как собрата по конференции, партнера по халявной еде, а теперь еще и собутыльника.
– А вы еще что-то хотите? – спросила она.
Он задумался, а потом сказал:
– Думаю, на этом все.
– Ну и какой у вас настрой? – Нора кивнула на бумаги.
