Что может быть обиднее для воина, чем это бездействие? Для воина, прошедшего через столько сражений, что все их просто невозможно запомнить, для которого звуки сражения, звон скрещивающихся мечей — самая сладостная мелодия на свете.
Монстр приближался. Медленно, сладострастно ревя, выставив вперед жуткие когти, одно движение которых снесло попавшемуся на пути рабу голову. Чудовище не торопилось, широкие ноздри раздувались от предвкушения смерти Варроса. Казалось, ничто, даже всемогущий Зирива-ванат, не сможет остановить его неотвратимого приближения.
Если бы мог, Варрос закрыл бы глаза — хотя никогда не отворачивался от смерти. Быть в роли связанного кролика, к которому подходит живодер, ему ни разу доселе не доводилось, и он не представлял раньше, насколько это страшно и мерзко.
Монстр был уже совсем близко, ему оставалось преодолеть каких-то несколько шагов, скоро уже коготь-лезвие полоснет по груди Варроса и брызнет первая кровь.
В это мгновение, когда обездвиженный король прощался с жизнью, моля великих Зирива-ваната и Сугнуну об одном — вернуть ему возможность двигаться, Варрос боковым зрением не заметил даже, а скорее почувствовал какую-то быстро появившуюся тень и на весь огромный зал прозвучали странные слова:
— Обрут мзилаер адгесан!
Варрос еще не успел понять, что же означают эти слова, где, когда и от кого он уже слышал их, как почувствовал, что неведомая магическая сила черного опала рухнула и его ничто больше не держит.
Еще не осознавая, что произошло, он снизу вверх нанес удар мечом прямо в белую шерсть груди переродившегося мага. И тотчас же выдернул меч, в глаза ему брызнуло черной зловонной кровью, а уши заполнил дикий нечеловеческий рев чудовища.
Острые когти-кинжалы устремились к нему, Варрос едва успел увернуться — когти скользнули по левому плечу, оставляя глубокие борозды.
Рукав парчовой рубахи сразу стал темно-алым, но Варрос, не обращая ни малейшего внимания на боль, нанес новый удар — туда, где у монстра, по его расчетам, должно было быть сердце.
Ноги чудовища разъехались, уже не в силах держать огромное туловище, но мощные передние лапы со свистящими в воздухе когтями пытались настигнуть врага.
Варрос занес над головой меч, держа рукоять обеими руками, и в прекрасном неповторимом прыжке, видный всем присутствующим, под общий вздох облегчения, одним мощным ударом отсек чудовищу безобразную голову.
Она, оставляя черный кровавый след, подкатилась к ногам Кранимара. Командир красных плащей с отвращением отпихнул ее ногой.
Тело монстра словно обмякло и рухнуло бесформенной кучей на мраморные плиты. Над останками чудовища заклубился черный дым, а когда он рассеялся, Варрос увидел лишь лужу отвратительной, булькающей слизи неопределенного цвета, в центре которой сверкал золотой перстень с черным магическим опалом.
Король подошел и поднял перстень.
— Пусть уберут эту гадость! — поморщившись, приказал он рабам и посмотрел на свое опрокинутое кресло, которое двое стражников тут же кинулись поднимать. — Садитесь, дорогие гости! — громко пригласил Варрос. — Продолжим пир. Великий Зирива-ванат не оставил нас. Пусть нальют еще вина!
Слуги, выйдя из оцепенения, бросились со всех ног, кто наливать вина, кто убирать жуткую лужу. Хотя им было страшно даже подойти к останкам злобного колдуна, гнев короля был еще страшнее.
Гости, обсуждая удивительное происшествие, спешили залить пережитые страхи и волнения прекрасным вином.
— Слава Варросу — победителю человека-дракона!
— Слава мужественному и отважному королю-воину!
— Наконец-то на троне Лунгарзии настоящий король, которому не страшны никакие противники.
В эти мгновения, пережив ледяной холодок ужаса, здравицы Варросу кричали и те, кто всей душой желал бы ему смерти.
Но Варрос не слышал слов благодарности, он высматривал человека, который спас ему жизнь. И, наконец заметив, встал, раскрыв объятия:
— Силамар! Как я рад тебя видеть!
— Извини, Варрос, что я опоздал на праздник твоего покровителя Зирива-ваната! — произнес подошедший к королю орней.
Это был, как и все люди его народа, темноволосый широкоплечий воин среднего роста и крепкого сложения. На смелом лице блестели непроницаемые, неустрашимые глаза.
Давние друзья крепко обнялись.
— Я спешил, как мог, — виновато сказал Силамар, — но мой конь сломал ногу и оставшуюся часть пути мне пришлось преодолеть пешком.
— Ты появился вовремя, — ответил Варрос и показал ему место рядом со своим креслом. — Откуда ты знал, что надо произнести именно эти слова? Помнится, это заклинание против змеелюдей?
— А я и не знал, что надо произнести именно это заклинание, — усмехнулся Силамар. — Просто, увидев тебя, замершего, словно утес над морем, и этого монстра, я сразу понял, что без магии здесь не обошлось. И выкрикнул единственное заклинание, которое знал. Я рад, что оно помогло.
— Помогло?! Да ты мне спас жизнь. — Варрос поднял кубок и обратился к многочисленным гостям: — Выпьем за бесстрашного Силамара, который всем здесь присутствующим спас сегодня жизнь!
Собравшиеся в королевском зале гости с радостью осушили кубки и потянулись к закускам — после таких переживаний просыпается зверский аппетит.
— Угощайся, Силамар, ты, наверное, голоден с дороги, — предложил Варрос, отодвинув золотое блюдо, к яствам на котором так и не притронулся.
— Ваше величество, — осмелился с поклоном обратиться к королю военачальник красных плащей. — А с этими что будем делать? — Он указал на так и стоявших на коленях шестерых пленников и юношу с древним гербом на груди.
— Отвести их в тюрьму или позвать палачей прямо сюда?
— Что с ними делать, Кранимар? — переспросил Варрос. — А пусть мои гости подскажут, как поступить с теми, кто знал о готовящемся преступлении, о том, что вино отравлено, и молчал, явился сюда, чтобы полюбоваться нашими смертями. Что думаете об этом, доблестные и благородные граждане Лунгарзии?
— Смерть им!
— Прямо сейчас, они не заслуживают пощады!
— Пусть палачи отсекут негодяям головы!
— Нет, пусть принесут то самое отравленное вино и напоят им самих отравителей. А мы полюбуемся!
— Смерть им, смерть!
Варрос поднял руку, призывая к вниманию. Он принял решение. Все смолкли, ожидая, что он скажет, зазевавшихся соседи бесцеремонно толкали локтями в бок, чтобы замолчали и посмотрели на короля.
Шестеро заговорщиков, размазывая по щекам недостойные мужчин слезы, с мольбой в глазах воззрились на повелителя Лунгарзии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
