«А я и забыл, что ты теперь телепат. Выходит, Вик прав, твердя, что экстрасенсорика — заразная штука», — улыбнулся мне Энтони.
Признаюсь, в зеркало заднего вида я поглядывала не только и не столько по водительской надобности.
— Да я сама еще не привыкла! Сначала вообще ничего не понимала.
«Думала, что это галлюцинации подросткового периода? Мне тоже это знакомо».
— Вот компания! — обиженно воскликнул Вик. — Один эмпат, другая телепат. Только я как апельсин на елке! И о чем передумываемся?
— О том, что напрасно собираемся Рыжего беспокоить, — ответил Энтони. — Мадемуазель Дыркина к краже отношения не имеет.
— Ни в каких преступлениях не участвовала! — подтвердила я.
— Может, и не участвовала, — с сомнением произнес Вик (чем меня даже обидел!), — умышленно. А неумышленно вполне могла ворам помочь. Сам ведь прекрасно знаешь, что к Книге, кроме хозяина, может прикасаться только девственница! У тебя в замке много, что ли, девственниц побывало?
Вот этой своей фразой Вик не только заставил меня покраснеть. О том свидетельствовало все то же зеркальце на лобовом стекле. Вообще, каюсь чистосердечно, зеркальце это я повернула слегка не так, как следовало бы. Но у меня за спиной царила просто идиллия — загляденье, честное слово! Падкая ты, Дыркина, на симпатичных брюнетов! Да еще в окружении красивых зверей. Белоснежный пушистик Цербер блаженно жмурился, потому как Энтони между разговорами не забывал почесывать его за ухом. И с другой стороны черный, как ночь, Цезарь с удовольствием положил на колени хозяину передние лапы, а сверху голову.
— Черт! — воскликнула я.
— Какой конкретно? — спросил Вик, своевременно перехватив руль, который я отпустила в момент озарения, благодаря чему мы благополучно миновали встречный автобус.
— Черт! — повторила я, снова беря управление в свои руки. — Я вспомнила, где была тринадцатого числа.
— Ну вот! У нее произошла разблокировка памяти. Этого только не хватало. Что делать будем, Тони?
— Пусть Рыжий решает, — пожал плечами тот. Ощутив, что кавардак в моей голове благодаря этой самой разблокировке обещает вскоре упорядочиться, а вопросительные знаки облегченно разогнутся в восклицательные, я вновь обрела уверенность в себе. Думаю, пора у моих похитителей потребовать ответа на некоторые вопросы.
Но лишь я набрала в грудь достаточно воздуха и открыла рот…
— Тони! Ты только посмотри! — взволнованно воскликнул Вик, показав на обогнавший нас автомобиль.
Ну скажу вам, я вела машину на предельной скорости, выжимая газ до упора, но этот нахал умудрился обойти меня на повороте!
— Псих какой-то! — возмутилась я.
— Просто очень наглый, — сказал Энтони. — Вик, ты видишь, сколько ему осталось срока?
— Для нас в самый раз. Глянь, тут еще имеется клеймо расточительства.
— Угу. И зависть. Что там еще по списку?
— Гордость, зависть, гнев, уныние, скупость, расточительство, чревоугодие, сладострастие, — перечислила я «горячую семерку» смертных грехов.
— Отлично. Полный набор налицо. Вик, пора за работу. Мне кажется, вон тот бетонный столб подойдет.
— А может, опора ограждения? — предложил Вик.
— Ну я даже не знаю. Венера, а ты что выберешь — первое или второе?
— Первое, — не задумалась я. — А для чего?
— Сейчас увидишь.
И я увидела. Мчавшееся впереди авто резко развернулось, будто трасса вдруг покрылась коркой льда, и с разгона въехало в столб линии электропередач.
— Останови здесь.
Я затормозила, метров десять не доезжая до места катастрофы.
— Кто? — спросил Вик.
— Ты, — ответил Энтони.
— Вот всегда так. Вечно я…
Вздыхая, Вик вышел из машины, хлопнул дверцей и не спеша направился к искореженному металлолому (иначе и не скажешь).
Псы заскулили в нетерпении и, лишь только Энтони их выпустил, вприпрыжку понеслись к дымящимся обломкам.
— Не взорвется? — встревожилась я.
— Не беспокойся, Вик на авариях собаку съел.
— Я вообще-то собак и имела в виду, — хихикнула я.
— Ну что ты там возишься? — крикнул приятелю Энтони.
Тот в нерешительности топтался возле останков авто в то время как псы уже прогулялись по измятой крыше и даже слазили через разбитые окна в салон.
— Тони, он еще жив!
— Ну и что с того?
Вик пожал плечами и наклонился к наполовину сорванной дверце. Интересно, что он там делает? Ничего не видно. Хотя, наверно, лучше мне этого не знать.
Мне показалось или я действительно слышала стон и я обернулась — Энтони побледнел как смерть, он кусал губы, почти до крови, словно его вдруг пронзила резкая боль. Перехватив мой удивленный взгляд, его глаза гневно сверкнули:
«Не спрашивай!»
«Ладно. Не буду».
(Признаться, я слегка растерялась. За нынешние каникулы я видела предостаточно странных вещей. И сейчас, похоже, способность моего мозга анализировать окончательно отказала. Что ж, буду молча смотреть и слушать, а выводы подождут.)
Вик вернулся. В руке он брезгливо, будто лягушку, держал нечто черное, шевелящееся, похожее на небольшой клубок живого плотного газа.
— Мог бы поаккуратней, — прошипел Энтони.
— Извини. Я хотел попасть в сердце, но чуть-чуть промахнулся. Пришлось…
— Я знаю! — перебил его Тони. — Отдай душу Церберу и садись, садист. Рыжий не будет ждать.
Кинув черное нечто резвящимся псам (клацнув зубами, дог на лету подхватил дымный сгусток, опередив обиженно гавкнувшего напарника, — и оба исчезли, запрыгнув в пустое пространство), Вик вытер руки о штаны и уселся на свое место.
Отступление № 7, с размышлением
После инцидента с аварией я стала с нетерпением ждать прибытия в пункт назначения. Не из-за страха перед моими похитителями, а потому что (я это просто спиной чувствовала!) завладевшая Энтони зеленая тоска тягучим киселем разлилась по всему салону зеленой машины. (Может, конечно, «тоска» и слишком сильное слово, но не думаю, что ощущение смертельной боли отзывается просто «испорченным настроением».) Раньше я полагала, эмпатами называют таких людей, которые чувствуют то же, что ощущают живые существа рядом. Чужую боль, например. Но убейте меня — не представляла, что и их эмоции заразны для окружающих! Я даже разозлилась на Вика за его неуклюжие действия, за то, что не сумел прикончить кого-то там по-человечески и причинил такую боль другу. Почему-то саму неизвестную жертву аварии я пожалеть и не подумала. Зачем жалеть того, кого приговорили высшие силы? Причем виновного во всех смертных грехах. А в том, что Вик и Энтони исполняют волю провидения, я не сомневалась ни минуты… Боги Севера и Юга! Неужто они ангелы?! Что ж, вполне вероятно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
