сжег ее танцевальный костюм. Но даже если она в это не поверила, наверняка отец велел ей вычеркнуть меня из списка своих знакомых.
— Знаешь, Джордж Монтгомери подал жалобу, — бросил Март через плечо.
— Кто?
— Полковник Джордж Монтгомери. Человек, чье окно ты разбил. Это он позвонил Куинну, едва увидев тебя у своего дома.
Я застонал.
— Я же объяснял! Мне показалось, что я в…
— Да-да, в саду Мэй Деверо. Что происходит, Флетчер? У тебя что, этот, как его, переходный возраст? Бунтуешь?
Я выпрямился на сиденье.
— Нет. Конечно нет. Все это ошибка. Ред Шарки напал на меня. И костер, скорее всего, тоже он разжег.
— Ред Шарки. Все правильно. Мы допросили его. Родные утверждают, он всю ночь провел дома. Более того. Отец Шарки потребовал защитить Реда, если ты и дальше будешь преследовать его. Что касается нападения, мы нашли клюшку Реда в соседнем с вашим саду. Если подтвердится, что кровь и отпечатки пальцев принадлежат Реду, тогда, возможно, нападение удастся повесить на него. Однако костер разжег ты, на это указывают все улики.
В моем сломанном носу возникла болезненная пульсация.
— Это нелепо, сержант. Вы же знаете меня. Неужели вы верите во все это?
Март пожал плечами.
— Какая разница? По мнению Куинна, все ясно. Он уже переслал твое дело в прокуратуру.
— Это нечестно! — взорвался я. — Он же должен был дождаться допроса.
— Ну, инспектор жаждет повышения. Не волнуйся, Флетчер, еще не все потеряно. Я так легко не отступлюсь и не брошу своего лучшего гражданского консультанта. — Внезапно он склонил голову на бок и принюхался. — Чуешь запах?
Спустя несколько мгновений я тоже почувствовал вонь. В салон проникли клубы черного дыма.
— Маслопровод, по-моему, — предположил Март, снова принюхавшись. — Где-то подтекает, и масло попадает в двигатель.
— Это опасно? — спросил я.
— Очень, — небрежно бросил он. — Весь двигатель может разнести.
Он съехал с проезжей части и припарковал машину на тротуаре.
— Все на выход.
Март открыл дверцу и усадил меня на тротуар на расстоянии метров двадцати от машины. Дым, валивший из-под капота, окутал весь автомобиль.
Март подмигнул мне.
— Полагаю, я могу доверять тебе. Ты ведь не сбежишь?
Я едва не рассмеялся — у меня едва хватало сил, чтобы стоять, а уж бежать…
Дым стал еще гуще и плотнее, но это, похоже, ничуть не обеспокоило Марта. Подворачивая рукава, сержант шагнул прямо в центр облака. Конечно, ему же не привыкать: каждый день он подолгу торчит в комнате для допросов, где дым стоит коромыслом…
Мне даже в голову не приходило сбежать из-под надзора полиции. Такого просто не случалось в Локке с тех пор, как преподобный Гэннет Рош буквально вырвал из исправительной школы молодого Билла по прозвищу Убойный Удар, чтобы тот мог сыграть в финале чемпионата графства по хёрлингу.
Погрузившись в невеселые думы, я заметил велосипед, лишь когда он затормозил и остановился прямо передо мной. Подняв взгляд, я увидел велосипедиста в полосатом вязаном шлеме, закрывавшем лицо.
— Давай на багажник, Минимун, — сказал он очень знакомым голосом.
— Шарки! — вырвалось у меня.
— Может быть, — ответил он.
Я сгреб из водосточного желоба несколько кусочков гравия и бросил в него. Камни со звоном проскочили между спицами.
Ред стянул шлем.
— Вот и помогай после этого людям.
— Ничего себе помощь! — Я был настолько возмущен, что даже позабыл испугаться. Ну, почти позабыл. — Ты напал на меня! Ты разжег костер в саду Мэй. Сейчас сухо, огонь мог быстро распространиться…
Ред спрыгнул с велосипеда, ударом ноги выдвинув подножку, и навис надо мной.
— Послушай, Минимун. Я слышал о буквах на твоей руке, но клюшку у меня украли, понял? Кто-то хотел меня подставить. То же самое произошло и с тобой. Кишка у тебя тонка развести костер в саду.
— Спасибо.
— Не стоит благодарности. Это не комплимент.
— Я так и понял.
Со стороны машины плыли клубы дыма и слышалась ругань Марта.
— Нужно драпать, — настойчиво повторил Ред.
Однако он по-прежнему не убедил меня.
— Как я могу тебе верить? Что я до сих пор от тебя слышал? Только угрозы и оскорбления. История всей твоей семьи — это воровство, мошенничество и нападения.
Ред бросил взгляд в сторону полицейского.
— Выброси все это из головы, Минимун. Если вернешься к нему в машину, твоя песенка спета. И на твоем расследовании можно поставить крест. А тот, кто впутал нас во все это, выйдет сухим из воды.
— Нас? — повторил я.
Ред закатил глаза.
— Боже милосердный, я спасаю попугая! Да, нас. Тебя, меня, Эйприл, Мэй. Нас.
Вопреки одолевавшей меня слабости и неуверенности, во мне снова начало пробуждаться любопытство. Да, этот человек угрожал мне, но, если я окажусь в полицейском участке, меня обвинят в поджоге, а настоящий преступник уйдет безнаказанным. И если бы Ред действительно разжег костер, с какой стати он стал бы спасать меня, когда все указывает на мою вину? Этот вопрос требовал немедленного ответа.
— Почему, Ред? Почему ты хочешь помочь мне?
Он опустил глаза.
— Совесть замучила. Я ведь тогда чуть не придушил тебя своей клюшкой. Занесло меня на повороте.
Это, конечно, звучало очень благородно и все такое, но я подозревал, что была и другая причина.
— И? — спросил я.
— И если на меня повесят нападение на тебя, на этот раз я уж точно окажусь за решеткой. Оно мне надо? — И снова, как тогда на спортплощадке, во взгляде Реда мелькнула затаенная боль. — Я хотел жить по-человечески, а вон оно как оборачивается. Не нарывайся на неприятности, думал я, и все будет как надо. Но Шарки, похоже, притягивают неприятности как магнитом. Ты впутал меня во все это. Значит, тебе нас обоих и выручать. Ты же детектив.
Интуиция подсказывала, что Ред говорит правду, но, прежде чем довериться ему, я должен был обсудить еще кое-что.
— Если я детектив, мне нужен значок.
Некоторое время Ред пристально разглядывал муравья на шоссе, потом вытащил значок из кармана и бросил его к моим ногам.
— Извини, — сказал он, по-прежнему глядя в землю. — У меня тогда в голове помутилось. Не стоило брать его. В смысле, ты ведь был прав. Ирод действительно украл органайзер, хотя и не признался в этом.
Я поднял значок и потер его о рубашку. От одного прикосновения к значку на душе у меня полегчало и я перестал чувствовать себя дураком.
Поодаль на дороге Март Хориган обнаружил, что кто-то сунул промасленную тряпку в его двигатель. Скомкав тряпку в шар, он бросил ее на землю. Первой мыслью Марта было, что это просто бессмысленное озорство. Второй —
