раз и под полом, в подвале… Кого полюбит, того во время сна мягкой ладонью гладит и грёзы сладкие навевает, а не полюбит – так, чего доброго, задушить может… Берегись!..
– Всё это чушь, няня, глупости! – неожиданно расхохоталась Женя. – Всё это одни выдумки деревенские. Никаких домовых нет на свете! Уверяю тебя!
Старуха обиделась.
– А коли так умна, что никому верить не хочешь, то и не лезь с расспросами к няньке! Умница-разумница какая нашлась! Старуху учит! – сердито заворчала она.
Жене ясно припомнился почему-то сейчас весь этот разговор с няней.
«А вдруг и впрямь у нас домовой в подвале, – пронеслось быстрее молнии в голове девочки. – Кто же, как не он, там под полом стучит, бегает, возится и точно рычит даже? Крысы не могут так шуметь. Крысы маленькие». Да и крыс у них в доме отродясь не бывало, насколько помнится Жене.
Неожиданно смелая мысль появилась в голове девочки. А что, если пойти в подвал и посмотреть? В подвал ведёт крошечная дверка. Чтобы попасть к ней, надо выйти на крыльцо и пробежать немного по садовой дорожке.
«Всё очень просто… Совсем даже просто!.. – мелькает в голове Жени. – Пойду непременно! – решает проказница. – Если услышу опять возню в подвале, обязательно пойду и увижу, узнаю, какой такой домовой бывает!..»
И она снова принялась мечтать о прелестной гнедой (непременно гнедой!) лошадке, которую она попросит дядю подарить ей ко дню рождения.
Женя так ушла в свои мечты, что не заметила, как пролетело время. Глухо и мерно отбили в соседней комнате стенные часы двенадцать ударов.
– Уже полночь! Как скоро! – удивилась Женя и вдруг вздрогнула всем телом.
Под полом спальни послышалась чья-то беготня… Прыжки… Глухое рычанье… И возня. Кто-то тихо ахнул – и всё смолкло.
Глава XXXIII
Таинственное чудовище
Женя вскочила с постели, набросила на плечи накидку, в два прыжка достигла двери, проскользнула в коридор, оттуда на террасу и выскочила на крыльцо.
Свежая ночь сразу охватила её своим студеным дыханием. Ветер вздувал парусом длинную ночную сорочку и трепал густые длинные косы девочки. Но Женя не боялась ни холода, ни ветра. Она стрелой пронеслась по дорожке и очутилась у двери подвала. И вдруг остановилась как вкопанная и даже протёрла глаза, как бы желая убедиться, не спит ли она, чего доброго.
Дверца подвала, всегда плотно прикрытая, теперь была раскрыта настежь. Дверца была в аршин [18] вышиной, и, чтобы попасть в подвал, приходилось ложиться на землю и ползти, как вползают в свою конуру собаки.
Женя постояла с минуту в нерешительности – ползти или нет? Несомненно, ползти очень неприятно. Из подвала глядела на Женю жуткая, чёрная мгла. Слышались какие-то странные звуки. Кто-то страшно скрежетал зубами и возился в углу…
Но смелая девочка никогда не останавливалась перед препятствиями. Недаром пансионеры любили десятилетнюю Женю за храбрость. К тому же ей непременно хотелось разузнать, в чём дело.
– Посмотрим, что там за домовой такой возится и правду ли говорила няня! – произнесла она почти вслух и, тряхнув головкой так, что толстые косы запрыгали и заплясали на её спине, отважно поползла вперёд, в темноту чёрного подвала.
В темноте что-то шарахнулось в сторону и, прежде чем Женя могла опомниться, больно впилось в её плечо… Луч месяца как раз упал в эту минуту в тёмный подпол, и испуганная девочка увидела чёрное мохнатое существо, больно схватившее её за плечо зубами и тотчас же отскочившее назад…
В тот же миг что-то блеснуло перед глазами Жени… Подвал осветился… Девочка тихо ахнула при виде того, что представилось её глазам.
Глава XXXIV
Что увидела Женя
Спичка в чьей-то невидимой руке ярко вспыхнула и словно прорезала темноту. Другая рука протянула огарок к спичке, и в подполе от зажжённой свечи стало светло.
Женя увидела белокурого мальчика и чёрную собаку. Мальчик сидел на старом чемодане и кормил мохнатую собаку, которая радостно махала хвостом, время от времени отскакивая в сторону Жени.
– Котя!
– Женя!
– Кудлашка!
– Гав! Гав! Гав!
Вот так история! Вот так домовой в подполе!
– Как ты сюда попал с Кудлашкой? – изумлённо спросила Женя и, морщась, потёрла плечо. – Ведь Кудлашка пропала две недели тому назад! Как же всё это?
– Известно, пропала! – важно отозвался Котя. – Известно, пропала, коли я её сюда перетащил и здесь всё время прятал от всех. День она здесь одна сидела, а ночью я ей еду приносил, кости, которые собирал после обеда, да хлебушка, да воды… Выпускал погулять на волю, а потом опять запирал…
– Да как же она себя не выдала? Разве она не лаяла? – всё больше изумлялась Женя.
– А я ей на мордашку ремешок надевал, вроде намордника, а ночью снимал, – пояснил Котя. – Она у меня умница и послушная. Своё положение небось поняла! – с гордостью говорил мальчик, лаская собаку. – Тихохонько вела себя ночью. Только у самой дверцы сидит и ждёт меня, значит… Знает, что еду я ей несу… И опять, как увидит, не залает ни за что! Храни Господи! Только прыгнет на меня, визгнет раз-другой и всё лицо оближет на радостях… Только и всего!
– Бедная Кудлашка!.. Сидит как в тюрьме! – участливо проговорила Женя и погладила мохнатую узницу.
– Ладно! Лучше так, нежели вовсе вон отсюда! Сама небось говорила, что дяденька твой её согнать со двора ладил! – сурово произнёс Котя. – Доживём как-нибудь… до зимы…
– А зимой как же? – встрепенулась Женя.
– А зимой замёрзнет здесь насмерть Кудлашка. Здесь небось холодно, как в леднике! – мрачно произнёс Котя и махнул рукой, как бы желая сказать: «Ну, чего пристала с расспросами. И без тебя ведь тошно!»
Женя притихла. Чуткое сердечко девочки забило тревогу. Она присела на холодный земляной пол подвала и стала нежно гладить Кудлашку. Личико её стало недетски серьёзным и задумчивым. Она потёрла себе лоб рукой, нахмурилась и вдруг… ясно и светло улыбнулась.
– Слушай, Котя!.. – зашептала Женя, и глаза её загорелись какой-то новой, внезапно появившейся в её голове мыслью. – Котя, иди домой и ложись спать… Тебя может хватиться месье Шарль или Кар-Кар… Удивляюсь ещё, как они не заметили, что ты каждую ночь исчезаешь из спальни? – прибавила она, пожав недоумевающе плечами.
– Куда им заметить! – разом оживляясь, произнёс Котя. – Мы с Алеком чучело на ночь в мою постель кладём!..
– Какое чучело? – Женя высоко подняла тёмные брови.
– Обыкновенное… из соломы… Напихаем соломы в мою куртку и штаны и положим под
