Алан, глубоко вдохнув, заставил себя расслабиться.
Когда, казалось, атмосфера в кабинете накалилась до предела, Брайан откашлялся и постучал пальцем по бумагам.
– Мистер Кольт оставил ранчо вам двоим. Треть – своей жене, Агнес Хелен Кольт, две трети – сыну, Алану Джеку Кольту. Ты главный владелец, Алан. – Адвокат посмотрел на наследника поверх очков.
– Почему? – только и смог произнести Алан.
– Джек считал, что кровь важнее. Твой отец сказал, что на этом ранчо трудились три поколения Кольтов и он не хочет нарушать семейную традицию. Поэтому и оставил тебе львиную долю. Обычно человек, получивший такую часть, может делать с собственностью все, что захочет, – продолжал Брайан. – Но Джек оговорил определенные условия. Ты не можешь отказать миссис Кольт в праве жить на ранчо и не можешь продать свою долю никому, кроме нее. Так же и она может продать свою часть только тебе и никому другому.
Слова адвоката произвели эффект разорвавшейся бомбы – в кабинете повисла гробовая тишина. Ошеломленный наследник смотрел на адвоката. Случилось невозможное!
Тишину нарушил резкий смех Агнес.
– Отомстил-таки, старый хрен! – Вдова нервно рассмеялась, увидев пустой взгляд пасынка. – Ты что, не понимаешь? Он сделал нас партнерами и заставил жить вместе.
Алан проигнорировал слова мачехи, полностью сосредоточившись на главном: ранчо принадлежало ему, и он вернулся домой насовсем.
10
У людей, живущих в сельской местности, есть один хороший обычай – они не запирают своих домов. Об этом думала Трэлла, открывая ногой заднюю дверь дома Кольтов. Девушка вошла в кухню.
Но сельская жизнь имеет и свои недостатки: здесь все друг друга знают. Трэлла подошла к кухонному столу с двумя большими сумками. Опустив на него тяжелую ношу, она облегченно вздохнула, затем вышла и вскоре вернулась, неся в руках бутылку вина и цветы.
Девушка удовлетворенно оглядела заставленный продуктами стол – все это она купила в городке, расположенном в часе езды отсюда. Если бы она делала покупки в местном магазине, то кто-нибудь обязательно увидел бы ее и, конечно, доложил брату. Сол, само собой, захотел бы узнать, для чего куплена такая прорва еды. Ей не хотелось обманывать брата, но не могла же она сказать тому, что собирается соблазнять его лучшего друга.
Прошло уже две недели с тех пор, как Трэлла видела возлюбленного. Она понимала, почему Алан не приезжал к ним на ранчо повидаться с ней. По крайней мере, надеялась, что понимала, – Сол рассказал ей о завещании старика Кольта. Девушка помнила, как Алан говорил ей, что ужасно скучает по ранчо, поэтому, услышав о завещании, она пришла в неописуемый восторг по поводу того, что он наконец вернулся домой навсегда.
Сол встречался с Аланом накануне и за ужином рассказал сестре и жене о том, насколько занят его друг. Таким образом он невольно выдал Трэлле причину долгого отсутствия Алана. Последние годы Джек совсем не занимался ранчо. Забор и техника не ремонтировались, скот оставался без должного ухода, пастбища заросли сорной травой. Короче говоря, потребуется несколько лет, чтобы привести хозяйство в порядок.
– Алану предстоит работать не разгибаясь, – посочувствовал Сол. – Особенно сейчас, когда на дворе весна. Хорошо еще, – заметил он, – что мачеха Алана вроде бы не доставляет ему хлопот, – улетела в Нью-Йорк на следующий же день после похорон.
Именно эта информация и явилась причиной того, что Трэлла находилась сейчас на кухне Алана. Если Агнес нет, значит, Алан один в доме. А если он один, ничто не мешает нанести ему визит.
Это будет по-соседски, убеждала себя девушка. Хотя «по-соседски» было, пожалуй, не совсем точным определением для черного шелкового белья, которое скрывалось под джинсами и хлопчатобумажной зеленой блузкой. Девушке очень хотелось надеть по этому случаю платье, причем такое, от которого мужчины сразу теряют дар речи. Но вынуждена была отказаться от этой затеи все по той же причине – не хотела объясняться с братом.
Она не хотела лгать Солу, говорить полуправду тоже неприятно. Брат должен узнать все о ней и Алане. Хотя в данный момент ей не очень ясно, что говорить брату. Трэлла даже не могла сказать, был ли у них с Аланом роман.
Две недели назад она бы, не колеблясь, утвердительно ответила на такой вопрос. Покидая хижину, она уносила с собой жар последнего поцелуя Алана. Девушка была уверена, что, если он еще не успел полюбить ее, они тем не менее двигаются в правильном направлении. Но не получив от него ни одной весточки за две недели, стала сомневаться.
Может, Алан сожалеет о том, что произошло между ними? Вдруг хочет забыть время, проведенное с ней в горах? Руки ее дрожали, когда она закончила разбирать сумки, аккуратно разложив продукты на полках. Замучив себя вконец мыслями о любимом, девушка с трудом подавила в себе желание запихнуть всю провизию обратно в сумки и поскорее убраться восвояси.
Но нет, Алан к ней неравнодушен. Она же не могла выдумать его нежные прикосновения, жар объятий и поцелуев. К тому же и приехала сюда не для того, чтобы толкать его на что-то такое. Ей просто во что бы то ни стало надо получить подтверждение тому, что дни, проведенные в хижине, не были сном.
Снова глубоко вздохнув, Трэлла повязала фартук, который привезла с собой. Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Впрочем, есть мнение, что тропинка эта пролегает немного ниже. Будем во всеоружии при каждом из этих вариантов. Если фаршированная курица не заставит Алана понять, что он теряет, то, может, черное шелковое белье даст понять, что он приобретет.
Так или иначе, его ждет сюрприз, когда он вернется домой.
Чего ему не хватает, так это еще одного сюрприза, мрачно подумал Алан, захлопывая крышку капота. Он достал из кармана тряпку и вытер жирную грязь с рук. После увиденного им на ранчо за две недели уже не удивляло, что и двигатель требует капитального ремонта. Алан отошел от грузовика и направился домой. Он шел медленно, глядя на постройки, окружавшие большой хозяйский дом, и до сих пор не мог поверить в то, что все это принадлежит ему. Надо же, старик завещал ранчо сыну, которого не видел почти четверть века. Даже оставив часть собственности Агнес, он позаботился о том, чтобы жена не смогла продать свою долю постороннему.
При мысли о мачехе лицо Алана еще больше помрачнело. Та уехала сразу после похорон и до сих пор не давала о себе знать. Что, впрочем, его вполне устраивало. Дел и так по горло, не хватало еще разбираться с капризами избалованной бабенки. Две трети наследства делали его, конечно, главным владельцем собственности, но Агнес тоже имела свою, пусть меньшую, долю. За ней оставалось право вмешиваться в дела хозяйства, выражать свое мнение по тому или иному поводу, не говоря уж о том, что она могла продолжать жить в этом доме. При этой мысли Алан содрогнулся. Бог свидетель, он не имеет ни малейшего желания жить с Агнес под одной крышей. Если, по ее словам, отец действительно так поделил между ними ранчо, чтобы отомстить, то, вполне возможно, усопшему удалось выполнить задуманное.
