Картинка, которую он нарисовал, была идиллической, и она почувствовала, что именно это он видел, когда смотрел на нее.
Потенциал.
Не недостатки.
Одри чувствовала себя очень неловко, она никогда не знала, как реагировать на комплименты.
– Хотя да, это, безусловно, то тело, которое, как правило, заставляет мужчину задуматься о страстном сексе. – Эти мысли мрачно отразились в его глазах. – А на это реагирует уже совсем другая часть тела.
Одри ухватилась за легкомыслие как за спасательный круг в море невысказанного смысла, где она вдруг очутилась.
– Я так и думала.
Он присоединился к ней, схватившись за тот же спасательный круг:
– Что я могу сказать? Я ограниченный человек.
Это совсем не так. И она только начинала понимать, сколько ей еще нужно было узнать о нем. И сколько времени это может занять.
– Если бы ты могла увидеть себя моими глазами, – пробормотал он. – Я хотел бы посмотреть, как ты войдешь в комнату, абсолютно уверенная в себе, не мучась никакими сомнениями.
Она точно знала, что он имел в виду. Как-то по ходу дела она научилась приглушать свои сильные стороны, быть тише воды, ниже травы.
– Уверенность привлекает тебя?
– Абсолютно. Ты могла бы покорить всех и вся – тебе лишь стоит «включить» веру в себя. Но ты упорно игнорируешь ее.
Если бы все было так просто, как повернуть кран с водой.
– Еще несколько таких бесед, и я, возможно, последую твоему совету.
Он был рад, что смог угодить ей.
– Всегда к твоим услугам.
Одри показалось, что его взгляд обернулся вокруг ее шеи, перекрыв доступ воздуха к легким.
– В самом деле? Тогда как насчет того, чтобы передать мне еще один пальчик?
Оливер справился со своим блюдом намного раньше Одри. Она тянула время, подбирая каждую крошку, каждую каплю, пытаясь остыть сама и охладить ситуацию.
– Я думаю, нам стоит спуститься обратно в ресторан, – наконец пробормотала она.
Это удивило его.
– Сейчас?
Она аккуратно свернула салфетку и положила ее рядом со своей безупречно чистой тарелкой.
– Думаю, что да. То, что произошло, было – «удивительно, бесподобно, незабываемо» — вынужденной случайностью, но я не думаю, что нам стоит продолжать. Просто момент не самый подходящий.
– У нас обоих никого нет. Мы одни в пентхаусе с великолепным видом из окна. Впереди целый вечер. Рождество. Какой момент может быть лучше?
– Ты думаешь, мне сейчас необходима ночь страстной любви?
– С чего ты решила, что я говорю о тебе?
О, пожалуйста.
– Как будто ты не занимался сексом минимум дважды на этой неделе.
– Нет.
– Тогда на прошлой.
Он уставился на нее. До невыносимости беззастенчиво.
– Тогда ранее в этом месяце.
– Не-а.
Сама мысль, что Оливер был свободен, будоражила Одри, но она не собиралась заводить с ним даже незначительную интрижку.
– Ну тогда это объясняет твое сегодняшнее поведение. Ты просто сексуально возбужден в результате длительного воздержания.
– Какие бы неожиданные повороты нас ни ждали впереди, это не будет связано с потерей мною самоконтроля.
– Какой нахал, – пробормотала она, составляя посуду в одну стопку, чтобы персоналу отеля было удобнее забрать ее. – И к тому же очень самонадеянный, если думаешь, что это мне не хватит самодисциплины.
Это была еще одна из ее добродетелей.
– Я просто решил испробовать кое-что новенькое. То, что идет вразрез со всем, что подсказывают мне мои инстинкты.
Она посмотрела на него, прищурившись.
– Честность, – пояснил он.
– Ты всегда был честен со мной.
– Я не лгу. Это не то же самое. Я очень многого не говорю тебе, только чтобы не обманывать.
– Например, как ты не сказал мне про Блейка?
– Например, не говорю, что умираю от желания. Каждый раз, когда вижу тебя.
Она сделала короткий резкий вдох.
– Чистая правда, Одри. Каждый раз. И это не пройдет только потому, что ты отказываешься думать об этом.
Ее грудь сдавило.
– Полагаю, ты не хочешь спуститься в ресторан?
– Нет, не хочу. – Его взгляд был решительным. – Мы слишком близки.
– Близки к чему?
– Ко всему, чего я хотел столько лет.
Хотел. Ее, на блюдечке. Она просто не могла в это поверить.
– Независимо от того, чего хочу я?
– Если бы я думал, что ты не хочешь того же самого, я прямо сейчас открыл бы дверь и вызвал для тебя лифт.
Казалось, невидимое кольцо сжалось вокруг ее гортани.
– Но ты хочешь. Просто позволь это себе. – Оливер пристально посмотрел на нее сверху вниз. – И поверь, ты этого заслуживаешь.
Она обняла себя руками, вцепившись пальцами в чувственный шелк позаимствованного платья, и мгновенно вспомнила, насколько лучше его умелые руки делали то же самое всего несколько минут назад. Конечно, она хотела переспать с ним. Это было очевидно. Но хватит ли у нее духу? Сможет ли она это сделать и не захотеть большего? Потому что он не предлагал большего.
– Одри в твоем воображении захватывающая и впечатляющая, – прошептала она, наслаждаясь вспышкой, которая сверкнула в его тлеющем взгляде. – А что, если я самая обычная?
Или даже хуже. Сможет ли она справиться с чувством унижения, когда он это поймет?
Он подошел ближе и провел ладонью по ее щеке.
– Дорогая, я настолько заведен, что могу и не заметить, что ты будешь делать.
Она с трудом подавила смех: да, Оливер Хармер всегда умел успокоить ее.
– Ты должен сказать: «Это просто исключено, Одри».
– Это просто исключено, Одри, – повторил он со всей серьезностью. – Но теперь я сделал все что мог. Если ты хочешь узнать наверняка, тебе придется сделать шаг. Рискнуть. – Он протянул ей ладонь. – И взять меня за руку.
Она посмотрела на его прекрасные, длинные, уверенные пальцы. Нет, дрожи в них больше не было.
Если она сейчас подаст ему руку, то изменит свою жизнь и смело проследует туда, где еще никогда не была.
Интрижка на одну ночь.
Секс с Оливером.
Это будет невозможно исправить или отменить. И такое уже никогда не повторится – они ведь виделись только один раз в год, а за двенадцать месяцев многое может измениться.
Она впустую потратила годы, соблюдая приличия, вместо того чтобы каждый раз набрасываться на великолепного Оливера. И это лишь из верности мужчине, который предавал все, что так много значило для нее. Который с нетерпением ждал ее отъезда, чтобы превратиться в человека, которым он в действительности хотел быть.
Когда Оливер от изнеможения упадет на нее, как он много раз делал это в ее самых сокровенных фантазиях… разве этот момент не исправит все, что было до этого? Разве тогда она не возродится заново?
