— Да, так вот этот крест… Тут вот трудно уже объяснить, как осенила догадка. Знаете, как бывает: возишься, возишься с какой-нибудь машиной — ничего не получается. А потом вдруг что-то щелкнуло, сцепилось как надо, замкнулось — и пожалуйста, заработала! В данном случае, пожалуй, роль такого «замыкания» сыграли, как ни странно, скептические возражения Барсака. Помните, он говорил, что весь остров давным-давно перекопан кладоискателями, и если спрятаны на нем какие-то сокровища, то не иначе как дьявол наделил их чудесной способностью быть невидимыми и никому не даваться в руки? «А ведь это идея!» — подумал я. А тут еще память подсказала остроумную ситуацию, положенную в основу давно читанного отличного рассказа Честертона. Там описывается убийство, которое никак не могут разгадать из-за своеобразного психологического ослепления, что ли. Многие, оказывается, видели убийцу, выходившего из дома, но никто его не заметил только потому, что он был в форме почтальона. Привычная, примелькавшаяся одежда сделала его словно невидимым — кажется, рассказ так и называется: «Невидимка»…
— Остроумно!
— Очень. И вот вам польза начитанности! Произошло у меня в мозгах нужное сцепление, мысли лихорадочно заработали… Где может быть спрятано сокровище, если весь остров ископан кладоискателями? Только у всех на виду, где никто его искать не будет, и в таком виде, что и мыслей даже об этом ни у кого не возникнет, — вот самый надежный тайник. Припомнил еще слова пиратской дочки, о которых упомянул Барсак, — ну об осквернении креста и о наказании за богохульство. Леон их толковал, конечно, неправильно. А на самом деле Анни, видимо, знала, где ее мать запрятала сокровища, только рука у нее не поднималась взять их, и она все оттягивала, медлила, выманивая пока деньги у доверчивых простаков. А потом не успела, погибла. Так что расчет у Мэри Бластер был дьявольский, но правильный. Ведь все искатели кладов — люди весьма суеверные. Ни одному из них в голову не пришла бы кощунственная мысль потревожить такой крест. Мы — первые настоящие атеисты, попавшие на остров. И только я, как самый убежденный атеист и скептик, свободный от всяческих суеверий, мог взглянуть на зловещий крест трезвыми и непредубежденными глазами. Так я и сделал, и, как видите, не ошибся.
— Но все-таки как вы решились повести нас ночью туда, не проверив сначала свои предположения? Это было рискованно.
Сергей Сергеевич ничего не ответил, по вид у него был такой хитрущий, что я насторожился.
— Нет, не трогали вы креста раньше, никаких следов там не было… Хотя, позвольте, позвольте! Конечно, вы сначала проверили, но зачем вам трогать? Так вот что за «испытание аппаратуры» вы там устраивали?! А она у вас такая, что позволяет видеть сквозь стены, ни к чему притрагиваться не надо, уж я-то знаю, видел. Здорово! Сергей Сергеевич, а ведь вам, наверное, полагается какая-то доля найденных сокровищ? Как вы считаете: дадут?
— В Англии, по-моему, до сих пор действует старый закон, по которому любые найденные сокровища, владелец коих неизвестен, принадлежат королевской фамилии и должны быть незамедлительно «доставлены к районному приемщику». В Соединенных Штатах правила помягче. Там министр финансов должен определить, какая часть найденных сокровищ пойдет в казну, а что останется у нашедшего клад. Если же он найден за пределами трехмильной прибрежной полосы, то власти вообще не имеют никаких прав на него. Не знаю, какие законы существуют на сей счет в Перу. — Сергей Сергеевич с интересом посмотрел на меня и спросил: — А вы действительно думаете, Николаич, будто я стану претендовать на свою долю в пиратском наследстве?
Я замешкался — нет, такое, конечно, в голову мне не приходило, и в этот момент раздался басовитый отвальный гудок, перекрывший все шумы и голоса.
Якоря уже были подняты. Весело прозвенел телеграф в ходовой рубке. Наш «Богатырь» медленно и величаво двинулся в открытый океан. С катера нам прощально махали и приветствовали певучими, протяжными гудками. Барсак тоже пытался махнуть рукой, бессильно почти повиснув на бортовом леере. Да, для него это оказался тяжелый удар…
Ничего тут не сделаешь, ему остается лишь повторить вместе с любимым поэтом:
Проиграл он игру, проиграл игру!Дошел до больших потерь.Жестоко жизнь подшутила над ним…Ну что ж, посмеемся теперь.Ха-ха! Ведь погибших душ не счесть!Не ему удача дана.Он пропащий навек,Он такой человек,Для которого жизнь тесна…
— Что же, как говорил старик Гораций: «Плыви по благодатным морям, устремляя свой взор на все, что достойно мудрого и добропорядочного человека…» — с чувством произнес Волошин, когда наступила тишина, нарушаемая лишь приятным шелестом разрезаемой волны за бортом.
Удивительный остров с таким зловещим, но, к счастью, для нас не оправдавшимся названием «Пусть не сбудется!» серым призраком исчезал за пеленой дождя. А мы уплывали навстречу солнцу и ясной погоде, наверняка навстречу новым приключениям и открытиям.
Нам действительно довелось в этом плавании повидать много интересного и пережить немало приключений, я еще надеюсь рассказать о них. А пока, немножко забегая вперед, — знаете, что оказалось самым сенсационным и удивительным? Находка клада? Как бы не так!
Теперь остров Абсит то и дело упоминается в научных журналах на всех языках. Только в прошлом году на нем побывало шесть научных экспедиций. И все из-за бескрылых попугаев!
Особенно привлекает ученых загадка их происхождения. Как попали на остров крылатые предки этих попугаев с другого конца Земли? Может, их завез кто-нибудь из пиратов? Но не могли же они за два-три столетия лишиться крыльев и превратиться совсем в другой вид, неужели эволюция может идти такими скоростными темпами? Или… Или же затерянный в океане островок посещался людьми — и притом выходцами из Африки! — уже в далекой древности?
А может, предки загадочных попугаев все-таки прилетели сюда сами через два материка и океана, когда еще имели крылья?
Загадок, как видите, немало. И пожалуй, привезенные нами с Острова сокровищ странные птички (три пары их отлично прижились в просторной вольере) скоро затмят славой пиратского попугая одноногого Сильвера, хотя, как ни бился Сергей Сергеевич, ему так и не удалось научить их кричать:
— Пиастры! Пиастры! Пиастры!
Олег КУВАЕВ
РЕКВИЕМ ПО УТРАМ
Рисунки К. ЭДЕЛЬШТЕЙНА
1
