— Как же вы не почуяли его, бестолочи?! — закричала вампирша.
— Как же мы могли почуять его, госпожа, если он один из нас?! И что же Вы сами-то?..
Тут они опомнились, побросали лопату и кирку и схватились за шпаги.
— Убейте, убейте его! — кричала вампирша. — От него пахнет дымом, дымом! Порохом! Он побывал в нашем подвале! Наши друзья, наверное, мертвы! Как Вы неблагодарны, граф!
Он не дал им сделать ни шагу, не стал вступать в благородный бой — он выстрелил из двух пистолетов сразу, почти в упор. Тяжелая фляга, полная святой воды, оказалась в его руке раньше, чем вампиры упали. Еще секунда — и оба тела были облиты с ног до головы и задымились, съеживаясь и потрескивая. Вампирша схватила шпагу одного из упавших и бросилась на графа. Она немного умела фехтовать, но боевая офицерская шпага оказалась слишком тяжела для женской руки, к тому же слепая ярость — не лучший помощник в бою, и Ксавьер Людовиг без труда выбил шпагу из ее рук. Она бросилась к другой — он отсек ей руку, рука отлетела в сторону, кровь хлынула и тут же превратилась в бурую пыль. Вампирша потянулась за отрубленной рукой, он отсек ей вторую руку по локоть, ударил лезвием плашмя — она упала на спину, хрипя и скаля клыки в безобразном оскале и пытаясь пнуть графа ногами. Он подошел к ней сбоку и приставил саблю к горлу:
— Я изрублю тебя в куски, тварь, проси быстрой смерти и говори, кто вас прислал!
За спиной у него раздалось хлопанье двух пар крыльев, но он не обернулся. Краем глаза он видел, как отрубленные руки, цепляясь пальцами за неровности пола, медленно подбираются к телу. Медлить было нельзя. Он приподнял клинок, занося его для удара. Но тут вампирша дернулась и, отталкиваясь ногами, поползла к рукам, причем ползла она довольно быстро и при этом хрипло истерически кричала:
— Ничего не скажу, ничего не скажу! Тьфу! Тьфу! Князь придет, Князь наш, Великий Господин, он отомстит за нас! Недолго протянешь, гадкий мальчишка!..
Он выхватил пистолет и выстрелил ей в голову, она остановилась, конвульсивно дергаясь, он перевернул ее ногой на спину и другой пистолет разрядил в сердце, в упор. Потом взял последнюю флягу, самую маленькую, и облил руки и тело, стараясь не пролить напрасно ни одной капли. Воды хватило…
Ксавьер Людовиг вбросил саблю в ножны, прислонился спиной к каменной стене и закрыл глаза. Его трясло от усталости и пережитого волнения, и он стыдился этой своей слабости, хотя никто в этом колодце не мог его увидеть. Он открыл глаза, когда услышал хлопанье крыльев. Последний голубь, шестой, поднимался кругами вверх, к розовому вечернему небу, вслед за предыдущими двумя, что уже едва виднелись на фоне светлого круга.
— Что же теперь, — спросил он вслух и услышал:
— Теперь, мой мальчик, начнется самое главное, — голос старика звучал будто из-за спины, хотя за спиной была стена. — Она дура, она все выболтала: "Князь придет", хотя и так было ясно, что кто-то придет. Плохо то, что мы не знаем когда. Возможно, завтра. Возможно, через сто лет. Князь — высокий титул. Слушай меня, мой мальчик, слушай внимательно. То, что я сейчас сделаю, я делать не должен. Но я уже совершил много поступков, которых не должен был совершать, одним больше… Хотя ты и не прошел посвящения, но так уж случилось, что ты сейчас — единственный защитник Кронверка. Не уходи отсюда, битва не кончена… И хотя непосвященным не полагается владеть Оружием, но я, — голос старика зазвенел металлом, — данной мне и никем не отобранной силой и властью Посвященного Воина даю тебе разрешение на Оружие. Возьми его!
Ксавьер Людовиг, пошатываясь, покорно отошел от стены и взялся за лопату. Земля в яме была не земля даже, а сплошные камни, перемешанные с глиной, которая настолько высохла, что тоже стала похожа на камень. Так же, как и уничтоженные им вампиры, Ксавьер Людовиг был человеком благородного происхождения, графом, и копать землю его не учили ни в университете, ни на военной службе.
— Честно говоря, — заговорил он, учащенно дыша. — я надеялся, что после всего сделанного я смогу спокойно умереть, просто выйдя на солнечный свет. А вместо этого я ковыряю эти проклятые камни. Я не умею этого делать! Послушайте!.. — он воткнул лопату в землю и поднял глаза к уже звездному небу, видневшемуся в вышине. — Не кажется ли Вам, уважаемый господин Воин Тайного Ордена, что я заслужил право узнать если не все, то хотя бы часть? Что за Князь? Еще одно воплощение сил зла? И почему он захотел укрепиться именно в моем замке? И что за Оружие я сейчас откапываю? И кто Вы сами-то такой?!
— Мальчик мой, — печаль зазвучала в голосе старика, печаль и тревога. — В отличие от многих твоих сверстников знатного происхождения, ты много учился и много читал. Но ни в одном из университетов не учат тому, что тебе предстоит познать. Замок Кронверк — это Перекресток. Здесь находится Хранилище того Оружия, которое ты сейчас достанешь. Владение этим местом дает большую силу. И большую власть. Жильбер Делькло здесь не грибы искал и крепость начал ставить не для того, чтобы любоваться красивым пейзажем. Тамплиеры вообще много знали. Или догадывались. За что и были уничтожены. Делькло не успел… Я держал границу, сколько мог, но я слабею, и вот они проникли сюда. Я все ждал, почему же никто не приходит мне на смену и я здесь как забытый часовой… Несмотря на мой проступок, меня должны были сменить. Но я не понимаю, почему не пришел Посвященный Воин. Честно говоря, я очень боюсь за тебя, ты совершенно неопытен и потому очень уязвим… Осторожно! Не повреди саркофаг!
Лопата звякнула обо что-то твердое, но не камень, Ксавьер Людовиг выбросил из ямы последние камни и увидел металлическую крышку. Мелькнуло: "Не подниму я эту глыбу!", но старик будто услышал его мысли:
— Поднимай. Он не такой тяжелый, как кажется.
Это оказалось правдой. Вытащить то, что старик назвал саркофагом, из ямы было трудно скорее из-за его размеров, чем из-за веса. Это оказался металлический ящик черного цвета, кованный, похоже, из цельного слитка, длинный, почти в рост человека, крышка закрывалась нехитрыми задвижками, никакого замка не было.
— Нет никакого замка, — вновь заговорил старик, — тут не нужны никакие замки. Открывай! Теперь он твой.
Ксавьер Людовиг открыл задвижки и осторожно поднял крышку ящика. Он не ожидал увидеть ничего иного, кроме меча, возможно, причудливой формы или с невероятными украшениями.
Внутри саркофага, в ложе из черной замши, действительно лежал клинок.
На лезвие был надет чехол, тоже из мягкой черной замши, с ремнем-перевязью — очевидно было, что носить такого размера клинок можно только за плечом, наподобие колчана. Ксавьер Людовиг приподнял меч за рукоять, развязал узел шнура и позволил чехлу соскользнуть.
