теперь ною и огребаю от кармы.
На середине пути вдруг слышу удар в дверь и насмешливый голос Дениса:
— Может, всё-таки надо было подержать тебе штанишки? Долго ещё?
Твою мать.
На чистом упрямстве и сумасшедшем везении преодолеваю оставшееся расстояние до окна и вваливаюсь в него кубарем. Комната, куда я попала, оказывается чем-то вроде подсобки. Швабры, тряпки, стеллаж с вонючими средствами и уборочная тележка захламляют практически всё пространство.
С прытью лани кидаюсь к двери, выскальзываю на лестницу и несусь на первый этаж. Девушка с колье и мужчина в смокинге встречают очередных гостей этого Содома и Гоморры.
— Можно вещи забрать? — бесцеремонно беру девушку за локоть.
Она реагирует улыбкой. Приклеили ей эту улыбку, что ли? Девушка смотрит номер на моём браслете, уходит в комнату за аркой и возвращается с моим пальто. Надеваю его прямо поверх лифчика и выбегаю на улицу. Обхожу двор, нахожу ботфорты и обуваюсь. Замёрзшие пальцы едва гнутся, со второго раза справляясь с замками.
У охраны забираю телефон и вызываю такси. Пока еду до отеля, вычисляю, как быстро Денис раскусит мой побег, и как скоро наступит за него расплата. Наверняка уже наступила... Без конца проверяю телефон, ожидая сообщения или от мужа, или от босса. Но никто из них не хватился меня. Покупаю ближайший билет на самолёт до Краснодара.
Господи, надо было тебе угробить мой самолёт. Не того из нас ты выбрал. Максим такого не заслужил.
В отеле наскоро собираю чемодан, покидав как попало вещи. Телефон по-прежнему молчит. Странно, ведь Денис точно уже сообразил, что к чему. Может, он даже не стал заморачиваться с тем, чтобы что-то выяснить у меня? Вполне возможно.
На глаза попадается блокнот, который стащила у Дениса. Присев на кровать, изучаю добычу внимательнее. Вряд ли что-то полезное, но вдруг...
Однако, пролистав первые страницы, окончательно убеждаюсь, что блокнот бесполезный. Просто какой-то сборник дел Дениса и малоинтересные заметки с конференций. Открываю самую последнюю страницу. На ней аккуратным почерком шефа выведены буквы на латинице и цифры. Похоже на пароль. Рядом приписка: «Tor».
А вот это уже может быть интересно... Фотографирую набор символов, а потом вбиваю в поисковике слово «Tor». Гугл предлагает скачать какой-то браузер. А Википедия рассказывает, что это система, позволяющая устанавливать анонимное соединение, защищённое от прослушивания. В статье говорится о прокси-серверах, виртуальных туннелях и ещё куче непонятной фигни, которую с моими техническими познаниями никак не постичь.
Но кое-что до меня всё же доходит. Это, так называемый, Даркнет. А значит, я могу быть близка к тому, чтобы что-то накопать на Дениса. Только одна я ни за что в этом не разберусь, потому пишу торопливое сообщение Стефе:
«Спроси, пожалуйста, у Руслана, знает ли он что-то про Даркнет. Это срочно! Ничего не спрашивай, завтра буду в городе и всё объясню».
Нажав «отправить», мысленно молюсь, чтобы Руслан знал об этом хоть что-нибудь. У него за спиной криминальное прошлое. Может, сталкивался с чем-то таким...
Стефа отвечает быстро и коротко:
«Знает. Ты меня пугаешь.»
«Прости. Сейчас правда не могу говорить.»
Вызываю такси, сдаю ключ от номера на ресепшн и отдаю блокнот Дениса, сообщив, что кто-то сегодня забыл его в конференц-зале.
— Там на первой странице есть имя владельца, — говорю мужчине-администратору.
— Спасибо, мы разберёмся, — заверяет он.
Покидаю злополучный отель с тяжёлой душой. Уже в аэропорту мне приходит сообщение от мужа на Вотсап:
«Что это?»
Ниже видеозапись.
Не-е-ет. Нет! Нет! Нет!
Открываю видео. Я не ждала чуда. Но всё равно было невыносимо больно видеть себя, целующуюся с Денисом. Видеть, как я с энтузиазмом раздеваю его, а он меня. Больно настолько, что в груди защемило.
Увидев, что я открыла сообщение, Максим звонит. Не решаюсь ответить на звонок. И на второй. И на третий, четвёртый, пятый. Я не знала, что ему сказать, кроме нелепых «прости» и «мне очень жаль».
Муж пишет новое сообщение:
«Ответь»
«Я возвращаюсь. Пожалуйста, давай поговорим дома» — пишу, едва попадая по буквам из-за стоящих в глазах слёз.
«Окей. Только придумай что-нибудь оригинальное» — даже через сообщение улавливаю ядовитый сарказм мужа, а воображение красочно воспроизводит текст его холодным тоном.
«Я тебя люблю»
Не удержалась...
В ответ прилетают четыре слова, которые в своей простоте и убийственности напоминают выстрел. Выстрел прямо в висок.
«Я тебе не верю»
Глава 12. Кто-то другой
Максим
После абсурдной переписки с женой и её детского, такого дебильного игнора моих звонков, я снова посмотрел видео. И ещё раз. Я посмотрел его сто один раз, пока на сто второй не разрядился телефон. Час чистого мазохизма. Эти тридцать шесть секунд видео, на котором моя жена и её начальник раздевали друг друга в номере отеля, наложились на моё воображение и слились в одно сплошное порно. Мне не нужно было видеть секс с моей женой, чтобы в красках себе его представить.
Зачем смотрел? Блядь, я просто не мог остановиться. Казалось, что меня дурят. Что это какая-то постановка, нанятые актёры, монтаж. Твою мать, да что угодно, только не заснятая измена моей жены. Если бы не её реакция на мои звонки, клянусь, я бы так и не поверил.
А когда поверил, стало настолько паршиво, что я кое-как добрался до постели и, попытавшись прилечь, просто рухнул на пол, не удержавшись за поручень. Голова раскалывалась. Боль, притуплённая таблеткой, захлестнула с новой силой.
Моя. Жена. Мне. Изменяет. Давно? Сколько раз? Она его любит?
Кажется, я что-то орал в бреду, потому что по батарее застучали. Звон сделал головную боль невыносимой. Я прижал ладони к ушам, постаравшись хоть немного заглушить металлический отзвук и стабилизировать качающуюся перед глазами комнату.
Ёлка беспокойно крутилась рядом, иногда тыкаясь мокрым носом мне в щёку. В конце концов забралась ко мне на грудь и свернулась клубком, успокаивающе мурлыкая. От тепла кошки дрожь в теле унялась. Я гладил её, согревая пальцы в густой шерсти.
Мне думалось, что прошло пару часов, как я корячусь на полу. Но, по ходу, я провёл на нём всю ночь, потому что сумрак в спальне озарила люстра, а передо мной появился Гордый. Уже утро? Приехал, чтобы отвезти меня на работу?
Ёлка, чихнув, спрыгивает с моей груди и юркает под кровать.
— Пожар? — друг ошарашенно оглядывается по сторонам, словно хочет найти причину, по которой я валяюсь тут, как сбитый лётчик. Но, видимо, ответы он находит у меня на физиономии, потому что резко делается хмурым: — Ох, твою мать.
