Хоукмун широко улыбнулся варвару и устремился на помощь Коруму. Разящим ударом он раскроил затылок твари, нападавшей на принца. Кровь, брызнувшая из тела бабуина, залила его лицо и ослепила на какое-то время. Хоукмун не сразу осознал, что это не его кровь, и уже решил было, что настал его смертный час. Но, отерев кровь рукой, понял, что ошибся. Тварь, извиваясь, рухнула на Корума, который в последний миг едва успел оттолкнуть ее рукоятью меча.
– Чаз Элоколь также погиб, – заметил Хоукмун.
Но Никхе Перебежчик был по-прежнему жив, хотя лицо его рассекала ужасающая рана. И все равно он улыбался. Рейнгир Скала лежал на спине с разорванной глоткой, но Джон ап-Райс, Эмшон д'Аризо и Тереод Пещерный ухитрились остаться в живых и получили лишь легкие царапины. Куда хуже пришлось людям Эрекозе. У одного рука висела вдоль тела на жалких ошметках плоти. Другой потерял глаз. Третий – кисть руки. Товарищи пытались, как могли, помочь им. Брут Лашмарскиий, Хоум Укротитель Змей, Ашнар Рысь и Отто Блендекер выбрались из этой переделки относительно невредимыми.
Ашнар торжествующим взглядом обвел трупы мерзких тварей.
– Мне лично эта затея нравится все меньше. Чем скорее мы с ней разделаемся, тем лучше. Что скажете, Элрик?
– То же самое, – альбинос вытер кровь со своего ужасающего меча. – Пойдемте.
И, не дожидаясь остальных, он вновь возглавил отряд, направляясь в очередной зал, залитый странным розоватым светом. Хоукмун и все остальные поспешили за ним.
Внезапно Элрик остановился, с ужасом уставился в пол, обернулся и что-то поднял. В тот же миг Хоукмун ощутил, как что-то обвилось вокруг его лодыжек. Вся комната была полна змей, длинных и тонких рептилий телесного цвета, лишенных глаз, которые набросились на ноги воинов. Он с яростью опустил меч, отсек разом две или три головы, но натиск рептилий ничуть не уменьшился. Вокруг него с воплями подскакивали воины, уцелевшие в предыдущей схватке, и пытались стряхнуть с ног эти живые, смертельно опасные путы.
И тут Хоум Укротитель Змей доказал, что не напрасно носит свое прозвище. Он выступил вперед и запел. Голос его был похож на чистый звук горного потока, ручья, падающего со скал. Он пел, словно забыв об опасности, о чем-то мирном и спокойном, резко контрастирующем с напряженным выражением его озабоченного лица. И змеи, медленно ослабив свою хватку, соскользнули на пол и, наконец, замерли.
– Теперь я понимаю, почему вас так прозвали, – с облегчением заметил Элрик.
– Я не был уверен, что моя песня подействует на этих созданий, – признался Хоум, – ибо они не похожи на всех прочих змей, которых я видел в морях своего родного мира.
Оставив позади заснувших рептилий, они продолжили путь вверх по коридорам здания, с трудом удерживаясь, чтобы не скользить по полу, который вздымался теперь все круче. Жара усиливалась, и Хоукмун почувствовал, что рискует потерять сознание, если не глотнет свежего воздуха. В некоторых узких местах коридора с упругими, словно резиновыми, стенами им приходилось протискиваться ползком, в других – идти с широко расставленными в стороны руками, чтобы удержать равновесие, когда здание вновь сотрясали приступы крупной дрожи, или защищать лицо и голову руками, быстро пробегая по залам, с потолка которых капала ядовитая обжигающая слизь. Порой на них нападали какие-то отвратительные насекомые, и все это время откуда-то издалека стонал загадочный голос:
– Где? Где? О, больно!
Тучи мошкары кружились вокруг, они были почти невидимыми, но наносили чувствительные укусы в лицо и руки.
– Где?
Почти ослепший, Хоукмун заставлял себя идти дальше, подавляя тошноту. Желание глотнуть свежего воздуха сделалось невыносимым. Он видел, как падают его товарищи, и помогал им, сам едва не теряя сознание, подняться и идти дальше. Выше, еще выше вел их узкий извилистый проход, и Хоум продолжал свою песню, так как и здесь повсюду шипели бледные слепые змеи, раскрывая зубастые пасти.
Ашнар Рысь заметно приуныл.
– Так мы долго не протянем. А если и отыщем этого колдуна или его сестру, у нас не хватит сил сразиться с ними.
– Согласен, – поддержал его Элрик. – Но что же нам делать, Ашнар?
– Ничего, – отозвался тот шепотом. – Ничего.
А загадочный голос все твердил и твердил на разные лады:
– Где? – вопрошал он.
– Где? – требовал он ответа.
– Где? Где? Где?
Голос кричал, отдаваясь в ушах Хоукмуна, все сильнее действуя ему на нервы.
– Здесь, – проворчал он. – Мы здесь, колдун.
Наконец, они добрались до конца коридора и обнаружили там сводчатую дверь правильных пропорций, открывающую вход в залитый светом зал.
– Должно быть, это комната Агака, – промолвил Ашнар Рысь. И они вошли в восьмиугольную комнату.
Главая пятая
АГАК И ГАГАК
Стены помещения были наклонены к центру комнаты, и каждая из них окрашена в свой цвет, гармонировавший с цветом соседней стены. Поочередно каждая из граней этого огромного восьмигранника становилась полупрозрачной, и тогда сквозь нее можно было рассмотреть развалины города внизу и соседнее здание, соединенное с этим целой сетью труб и проходов.
И какие-то звуки… Вздохи, шепоты, бульканье. Они доносились из большого бассейна в центре комнаты.
Преодолевая отвращение, один за другим они вошли в зал, заглянули в бассейн и увидели там некую субстанцию, которая могла бы быть сутью самой жизни, ибо она находилась в постоянном движении и принимала различные формы. Там вырисовывались лица, тела, конечности людей и животных, здания, которые могли бы своей архитектурой и разнообразием поспорить со зданиями города снаружи, целые пейзажи в миниатюре, незнакомые созвездия, светила, планеты, существа невероятной красоты и ужасающего уродства, батальные сцены и сцены у мирных домашних очагов, жатву, обряды, посты, корабли, одновременно удивительные и столь знакомые, некоторые из которых пересекали небеса или черные пространства космоса или плыли под парусами из неведомого материала по странным густым волнам.
Зачарованный, Хоукмун смотрел, как меняются эти формы, и оторвал от них взор, лишь когда прямо из глубины бассейна раздался все тот же голос:
– Что? Что? Кто вторгся сюда?
В глубине бассейна возникло внезапно лицо Элрика, потом Корума, Эрекозе, а когда, наконец, он узнал свое собственное лицо, то отвернулся.
– Кто ворвался сюда? О, эта слабость!
Элрик ответил первым:
– Мы из тех, кого вы желали уничтожить. Из тех, кого вы хотели поглотить.
– О, Агак! Агак! Мне плохо, где ты?
Хоукмун обменялся изумленным взглядом с Корумом и Эрекозе. Никто не мог понять ответа колдуна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
