Говоришь он кого-то искал перед побегом?
— Девушку по имени Ванда, — Райнарт не совсем понимал, куда она клонит.
— Ванда. Ванда… — Алагерда прищелкнула пальцами, — Что-то очень даже знакомое и из той же категории…
Она двинулась в свой рабочий кабинет и достала с самой верхней полки небольшую ониксовую шкатулочку, вроде тех, в которых хранят драгоценности. Когда же она открыла ее и запустила туда ручку, то на свет один за другим стали извлекаться какие-то документы и записи, странным образом прекрасно умещавшиеся в шкатулке целиком.
— Но это не может быть та Ванда… У нашего с тобой общего приятеля было пять учеников, не считая связанного заклятьем сильфа… Один ученик, как ты знаешь, Эледвер Тар Фориан, проведший в Башню Рандольфа, а еще… еще… — магесса лихорадочно рылась с своей шкатулке и уже отложенных заметках, — Но они все считаются погибшими.
— Ты, я вижу, времени зря не теряла! — усмехнулся бывший герой.
— Райнарт, мы с тобой не певчую птичку на свободу выпустили! Лучше быть во все оружии!
Как он сильно подозревал, — дело было не только в этом, но промолчал.
— Вот! Нашла. В этой пятерке была некая Ванда, дама весьма свободного поведения, имевшая слабость к молодым симпатичным пленникам. Она их… — Алагерда совершенно неожиданно покраснела, — В общем живыми они от нее не уходили.
— Ты умеешь успокоить, Герда! Похоже, что искать мальчишку следует именно в Башне. Мог он или не мог пройти через ваши барьеры, но Дамона вы тоже прозевали!
Возразить было нечего.
* * *
Новое путешествие к Черной Башне разительно отличалось от первого: там где была дорога — пролег настоящий тракт, там где была лишь разбитая колея — широкий проезд: ведь господа маги может быть и могли перемещаться по тонким путям, но все необходимое приходилось везти обычными способами.
Заброшенные деревни были сожжены и рядом стали новые, еще крупнее. Ночевать в голом поле не приходилось: волшебнице и ее телохранителю обеспечивался комфорт, какой только можно представить в этих местах. Люди успели не просто вернуться в родные края, но и прочно осесть и обжиться. Постоянно курсировали молодые герои, выводя оставшуюся нечисть и нежить.
И даже когда позади остались последние поселения, хутора и заимки — мало что изменилось. Между трактами и пограничной чертой протянулись миссии и полевые лагеря. Опустевший когда-то лес теперь кишел не столько зверьем, сколько эльфами.
Не раз и не два их останавливали посты, и без Алагерды с ее статусом даже Райнарту пришлось бы трудно: на героя он уже не тянул, на сборщика налогов, поставщика или гонца не походил — да и то сказать, какие гонцы, когда речь идет о магах с эльфами… Вот и попробуй объясни каким ветром тебя занесло на границы с Пустошью. У магессы же было как-то не прилично спрашивать, что за мужчина и зачем ее сопровождает.
Эльфы развернулись во всю, занимаясь тем, что пытались возродить лес, предварительно пуская пал по искаженным участкам. Большинство из встречавшихся магов были молоды: только-только из Академии, если не вообще стажеры, иначе где их столько было набрать. Они курсировали между миссиями и лагерями, обновляя, поправляя узлы барьеров, стационарные силовые базисы, и линии. Райнарт был абсолютно уверен, что ловушки расставлены даже в самой непроходимой чаще, раз уж эльфы вмешались.
Правда, погода здесь чудила по-прежнему.
Алагерда провела его до одного из крайних лагерей, состоявшего из нескольких палаток, полинявших от дождя. Башня отсюда была еще не видна, но ее близость уже чувствовалась — Ну все, дальше ты знаешь лучше меня.
— А ты куда?
Разговор происходил на рассвете, когда они оба немного отъехали от аванпоста Совета.
— Мне нужно принимать дежурство в девятой миссии, она дальше к северу. Я и так сильно опоздала из-за тебя.
— У тебя будут неприятности?
— Ты же знаешь, — усмехнулась волшебница, — я всегда выхожу сухой из воды. У меня даже есть официальная причина для задержки — инспекция перед приездом Ровены… Она должна нагрянуть со дня на день. Еще одна причина, Райнарт, тебе поторопиться. Скорее всего, то, что она захотела оценить ситуацию лично, означает, что будет решаться вопрос о направлении в Башню героя. Было бы лучше, если бы наши сомнения к этому времени уже разрешились, и ты… или вы… успели бы убраться подальше.
— Не понимаю, — вскользь заметил Райнарт, — ты хочешь, что бы я его убил, или что бы я его предупредил?
Алагерда отвернулась.
— Разумеется, я предпочитаю второе! — и прежде чем Райнарт успел справиться с потрясением от такой откровенности, торопливо продолжила, — Как светлый маг, как ни странно это звучит, но я бы предпочла, что бы Дамон оставался хозяином Башни так долго, как это вообще возможно. Он на свободе не первый год и давно должен был восстановить силы. Однако никаких инцидентов с ним не было. Он ясно дал нам понять, что хочет только того, чтобы его оставили в покое, и лично мне кажется, что так было бы лучше для всех. Его жизнь — самый лучший залог мира, как не парадоксально это звучит!
Райнарт промолчал. Алагерда могла говорить, что угодно, приводить любые логические аргументы, но ее истинные побуждения лезли изо всех щелей. Странные существа женщины: могут вести жизнь, не обремененную обязательствами, но долгие годы хранить образ одного, мельком встреченного только для того, что бы тут же расстаться, спрашивая себя то и дело — а что если бы…
Не менее странно, чем самой сознательно и бесповоротно отказаться от семьи, почитать детей чем-то вроде особо опасной разновидности мантикоры, но все равно переживать, что у тебя этого нет.
Поразмыслив немного, Райнарт определил не заморачиваться с тоннелями, — все равно без Эледвера он по ним не пройдет сам и придется брать «проводника». А может, и не одного, — орки чрезвычайно упрямы, особенно когда речь заходит о черном Властелине, который занимает центральное место в их фольклоре. Для них он — мрачный и жестокий бог, неизменно воплощающийся для сбора кровавой дани. Со службой ему связаны подавляющее большинство эпических сказаний, исполняемых акынами у клановых костров. Смесь мифов, легенд, памяти достойных предков создавало практически нерушимый фундамент того, что в просвещенных краях именовалось верностью и доблестью, но в чем решительно отказывалось степнякам-варварам и уж тем более зеленокожей нелюди, характеризуясь не иначе, как исключительная злобность и порочность.
Райнарт решил идти прямиком к самой Башне, в связи с чем, лошадь пришлось оставить Алагерде в качестве запасной. Навыки бурной молодости вспоминались неохотно, с недовольным ворчанием исподволь привыкшего к уюту тела. К тому же, почти сразу же пришлось прочувствовать, что беспокойство Алагерды и других магов имеет под собой реальное основание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
