Небо над Пустошью и раньше радовало зрелищами, но впервые в жизни Райнарт увидел небо, кипящее трубчатыми облаками, похожими на обратную сторону ватного матраса, только какого-то невообразимого цвета, когда слепящая белизна переходит через серо-голубые волны в чернильную глубь. Облака с зарницами сменялись туманным призраком радуги, постепенно переходившим в огненное буйство, что бы на закате смениться серебристыми переливами. Радуга стояла даже ночью, лишь меняя свое положение, конфигурацию, оттенки. Райнарт стал свидетелем даже двойной радуги, разделившей небо на значительно отличающиеся по интенсивности цвета участки, и — северного сияния!! Здесь! В такое время!
Но даже выкрутасы небесных красок бледнели перед тем, что творилось под ними. То, что раньше представляло собой идеальную равнину — превратилось в нечто неописуемое: разломы, обвалы, трещины, целые куски скальной породы в самых неожиданных местах — и гуляющие по этой полосе препятствий торнадо… К северу, в сторону побережья Райнарт заметил нечто подозрительно смахивающее на гигантский гейзер и несколько помельче… Не говоря уж о том, что колебания почвы были хоть и не значительными, но весьма ощутимыми.
Складывалось впечатление, что природа совершенно забыла, что должна действовать по определенным правилам, даже если собирается устраивать катаклизмы различного масштаба.
Однако все экстраординарные явления не мешали орочьим патрулям. Скрываясь от очередного из них, Райнарт признал, что кто бы в Башне не был, но действовал он не менее активно, чем Белый совет. Самое интересное было то, что патрули в обязательном порядке включали шамана, которые занимались примерно тем же, что и светлые через лигу другую. Ситуация напоминала пат в шахматах: все фигуры расставлены на доске, а ходов нет.
Но самое неизгладимое впечатление, которое только усиливалось по мере приближения, производила сама Башня: ее вершину постоянно окутывало тяжелое плотное облако, изредка разряжаемое вспышками молний. Еще издали, герою начало казаться, что ошеломительно гладкий камень Башни пошел трещинами. Приблизившись почти вплотную, он убедился, что впечатление не было обманчивым.
На небольшом отдалении от черной иглы с клубящимися вокруг тучами, расположилось несколько юрт. Устроившись среди выступов нового ландшафта, особенности которого иногда приходились весьма и весьма кстати, Райнарт отметил, что среди орков были и люди: судя по повадкам, — морской народ.
Герой уже было собирался обогнуть лагерь, что бы подойти к Башне вплотную, когда увидел того, кого искал. Это он понял сразу, хотя стоявший к нему спиной человек ничем не походил ни на мага, ни тем более на Темного властелина. Ни короны, ни даже тонкого венца человек не носил, как и оружия, рукава рубашки были запросто закатаны чуть ли не до локтей, а единственным черным пятном в его облике была стягивающая волосы узкая лента. Райнарт не мог различить слов, но слегка хрипловатый голос звучал совсем не повелительно, да и шаман обошелся без поклонов.
Закончив разговор, человек постоял немного, потом пожал плечами и быстрым шагом направился к Башне.
* * *
— Ты повторяешься… — констатировал тихий голос, и языки пламени подтверждающе всплеснулись, — Не допускай ту же ошибку, позволь мне остаться. Не сходи с ума!
— Пирра, связывающее заклятье не включает в себя обязанность беспокоиться о состоянии моего здоровья, в том числе умственного, — сухо отрезал мужчина.
Как ни хорошо он владел собой, но чувствовалось некоторое напряжение.
— Разве обязательно необходимо заклятье, что бы женщина беспокоилась о том кто ей дорог?
В голосе сильфа промелькнула горечь, но ее собеседник только фыркнул: элементали любых стихий не имеют пола, и лишь богатая фантазия призвавшего его на службу мага придала подобию тела, служившего узилищем для духа огня, соблазнительные женственные формы. Если уж сильф начал отождествлять себя с каким-либо полом, то именно с его состоянием было что-то не в порядке.
Хотя чего еще можно ожидать после столетий плена в телесной оболочке!
— Дорог? Да ты должна ненавидеть любого, кто связан с Башней!
Ровное голубое свечение глаз сильфы вспыхнуло золотом.
— С тобой мы связаны большим. В твоих руках приятно быть…
Маг улыбнулся слегка: именно он когда-то нашел в лаборатории Башни рубин с заключенным в нем спящим духом, благодаря ему вернувшим хотя бы такое подобие жизни.
— Когда все закончится, ты станешь свободна… И забудешь об эмоциях тварного мира…
Пирра подплыла вплотную:
— Да… хотя, как ни странно, я сожалею… Мне жаль терять способность, которой ты меня наделил…
Языки пламени от волос, рук — обвивали мужчину, не причиняя вреда, а наоборот даруя тепло: уютного очага в ненастный день, костра окруженного друзьями, маячка свечи на окне дожидающейся возлюбленной, искрящегося огонька в пальчиках счастливо смеющегося ребенка…
— За свободу приходится платить.
— Да…
Еще один прощальный поцелуй, и сильфа покорно растворяется в сумраке, оставив его одного.
Райнарт вошел в Башню беспрепятственно. Мало того, что его не поджидали ни стража, ни призраки, ощущение было такое, словно его подталкивают в спину.
Изнутри Башня еще сохраняла вид если не совсем уж заброшенный, то по крайней мере нежилой, хотя останки, как и обломки исчезли.
Разительно переменился тронный зал: цепи у Трона больше не было, а по всему периметру были установлены зеркала, между которыми на пюпитрах лежали открытые фолианты, источавшие атмосферу древности. Не смотря на то, что сейчас был день, из-за облака, окутывающего Башню, в зале царил бы кромешный мрак, если бы не светильники у стен. В бледном магическом пламени хорошо было видно, что плиты почти целиком покрыты переплетающимися фигурами и символами, в узлах которых были расставлены свечи, разложены какие-то артефакты, в одном из углов стояла накрытая тряпицей клетка.
У самого входа в зал появился длинный стол, полировка которого, там, где ее не скрывали бумаги, была разъедена реактивами.
— Ты все-таки зашел, — единственный обитатель этого места поднял голову от книги, которую просматривал, сидя на широких перилах почти под одним из светильников, — Собираешься меня убить?
Он кивнул на обнаженный меч в руке Райнарта: тот перестал сомневаться, что его ждут, едва переступил порог Башни.
— А что, стоит?
Сидевший перед ним человек был по-прежнему без оружия, но на руке зловеще посверкивал черный перстень.
Дамон рассмеялся, потирая невыносимо ноющий который день висок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
