была впечатляющей, а услуга — так себе, пустяковой. Всего-то и надо было, что организовать рейд одного из столичных отделений РУОПа на склад конкурентов данной фирмы, с тем, чтобы под предлогом поиска наркотиков основательно их «потрясти».
Правда, об этом налете стало известно знаменитому телеведущему Дорошенко, который лично позвонил генералу и попросил «разобраться в ситуации» — ну и что? Пока Деркач «разбирался», дело было сделано, конкурирующей фирме сначала нанесены приличные убытки, а затем принесены официальные извинения — «в чьей работе не бывает проколов!».
То, что генерал принимал подобных посетителей в своем кабинете, сидя в кресле между двумя портретами: президента на стене, мэра Москвы — на столе, объяснялось достаточно просто — Никодим Трофимович находился в прекрасных отношениях с обоими персонажами, поэтому был уверен, что ему нечего опасаться. Да и вообще, делать любые дела надо солидно и уверенно, а не прятаться по подмосковным банян, где всякие раздолбаи будут снимать тебя на скрытую камеру! Последний скандал с отставкой министра юстиции, «застигнутого» в одном бассейне с голыми красотками, был еще у всех на слуху.
Но, даже находясь в хорошем настроении, генерал Деркач принял полковника Зубатова достаточно сдержанно — во-первых, подчиненные не должны видеть начальство улыбающимся, это их расслабляет; во-вторых, этот «красномордый мудак» заслужил хорошую взбучку — и сам это знал.
— Ну что, принес? — сухо поинтересовался Деркач, коротко дернув головой, в ответ на подобострастное «здравия желаю» полковника.
— Да, принес, — тут же засуетился тот, становясь похожим на коммивояжера, торопящегося всучить свой товар, — вот, извольте взглянуть. Красивая штучка, просто загляденье. Ваша дочурка будет довольна.
А посмотреть действительно есть на что! Из кармана своего фирменного кителя Зубатов извлек великолепнейшее бриллиантовое ожерелье, правда, завернутое в не совсем свежий носовой платок.
— Что это? — брезгливо поинтересовался Деркач, беря ожерелье в руки и небрежно стряхивая платок в мусорную корзину. — Ты бы еще в газету завернул! Футляр где?
— С футляром промашка вышла, — усердно завилял задом полковник.
— И не только с футляром, — любуясь блеском бриллиантов, холодно заметил Деркач. — Твои негодяи явно перестарались.
— Там такая история вышла… — не смея присесть без разрешения начальства, Зубатов, полусогнувшись, стоял рядом со стулом, держа его за спинку короткопалой и волосатой пятерней. — Цепь нелепых случайностей, можно сказать…
— Подробности потом, — перебил Деркач, осторожно убирая ожерелье в ящик стола и запирая его на ключ. — Сейчас у меня работы много. Что у тебя еще?
— Так вот как раз с этим делом-то все и связано.
— Только без подробностей, самую суть!
— Помните Прижогина, о котором я вам докладывал?
— Разумеется, помню. Дальше.
— Именно его на это дело и бросили!
— Что? — впервые за весь разговор Деркач хмуро посмотрел в глаза подчиненному. — Он занимается расследованием на Алту-фьевке?
— То-то и оно! — виновато вздохнул Зубатов. — И как это только вышло — ума не приложу. Из огня — да в полымя!
— Н-да, это хреново, — задумчиво процедил Деркач. — Ну что ж, если не удалось обойтись терапевтическими мерами, придется поискать более радикальное решение…
Когда Михаил Ястребов, случайно позвонив Прижогину, узнал о планировавшемся обыске в квартире исчезнувшей мадам Куприяновой, то немедленно стал напрашиваться в качестве понятого.
— Не терпится первым увидеть труп? — усмехнулся следователь.
— Ваша братия — что шакалы, запах разложения за версту чуют.
— Ну, Леонид Иванович, — тактично съязвил Ястребов, — трупами ведь не одни мы интересуемся. Есть и еще представители одной доблестной профессии…
— Можешь не называть какой. Впрочем, скорее всего в квартире никого нет. Мужа убили около восьми вечера, а жена, если верить соседу, ушла из дома в одиннадцать, и с тех пор никто ее не видел.
— А почему так поздно? — поинтересовался Ястребов. — Вы же говорили, что один из ваших оперативников звонил ей через час после обнаружения трупа — то есть около девяти. Почему же она два часа сидела дома, чего ждала? Странное поведение для новоиспеченной вдовы…
— Что там гадать, едем проводить обыск, — коротко резюмировал Прижогин. — Встречаемся у подъезда, прямо на Задорной. Ждать не буду, так что не опаздывай.
— Лечу! — заверил журналист.
Для проведения обыска Прижогин захватил двоих оперативников из своего отдела, а также старшину из местного отделения милиции с красноречивой фамилией Дубов — ему предстояло взломать дверь. Гринева дома не оказалось, поэтому понятыми, кроме Ястребова, взяли одну из соседских старушек, не устававшей охать и удивляться шикарной обстановке трехкомнатной квартиры, одна из комнат которой была гостиной, другая столовой, третья — спальней.
Какое-то время журналист хвостом ходил за следователем, а затем ему это надоело, и он заглянул на кухню, где один из оперативников, расстелив на полу старую газету и вытряхнув туда содержимое помойного ведра, старательно разгребал мусор. Все скомканные бумажки, даже не разворачивая, он складывал на стол. Как назло, попадалось множество мелких обрывков, поэтому нудная и неприятная работа по их выуживанию из кучи картофельных очистков и всевозможных засаленных оберток грозила затянуться.
Когда в большой комнате вдруг мелодично затренькал телефон, Михаил невольно вздрогнул и чертыхнулся. Кто это может быть? Пройдя по коридору, он заглянул в гостиную, где застал самое интересное. Прижогин несколько мгновений озадаченно переглядывался со вторым оперативником, а затем решительно снял трубку.
— Да, слушаю.
— Але, мужчина, это номер 211-43-30? — Голос был женский, наглый и требовательный.
— Да, а в чем дело?
— Как это в чем? — мгновенно взвилась неведомая собеседница. — Девочку заказывали?
— Кто — я? — Меньше всего Леонид Иванович ожидал подобного вопроса, а потому откровенно растерялся.
— Ну, не знаю, может, не вы, а ваша подруга. Меня другое интересует — куда вы дели нашу Ольгу? Она уже три дня пропадает неизвестно где, а вы еще к телефону не подходите! Учтите, мы и сами можем с вами разобраться, без всякой милиции! Платить-то когда будете?
— Минутку, — изумленный следователь начал постепенно приходить в себя. — Вы не могли бы мне напомнить, когда был заказ?
— А сами будто не помните — восемнадцатого октября.
— Утром или вечером?
— Конечно, вечером, часов в десять.
— И вы точно знаете, что с этого телефона?
— А вы что — отнекиваться вздумали? — угрожающе поинтересовалась собеседница. — У нас все звонки фиксируются, так что этот номер у вас не пройдет!
— Нет, нет, напротив, я готов прямо сегодня с вами расплатиться. Как это можно сделать?
— Отдайте деньги Ольге, она ведь еще у вас?
— В данный момент… — Прижогин замялся. — Давайте лучше встретимся и обо всем договоримся.
— А сами-то вы кто?
— Я — хозяин этой квартиры, но сейчас живу в другом месте. Сегодня только случайно зашел…
— Ну тогда ждите, мы к вам сами подъедем. И учтите —
