я просто не знаю.
Тут он не так уж и неправ, но я прячу улыбку за кашлем и стараюсь сохранить серьёзное выражение лица.
— У вас остались ещё вопросы, или на этом всё? — Спрашиваю я.
— Раз уж вы оказались причастны к этому делу, в качестве исключения я хочу вам предложить кое-что.
— Звучит дико интересно, — внимательно смотрю я на Дрейка.
Чтобы он что-то мне предложил? Да ещё просто так? Какие у него мотивы?
Но по лицу этого дракона совсем ничего невозможно понять. Он слегка улыбается, будто понимает, о чём я думаю, и его это забавляет, и продолжает:
— Вы можете побыть на допросе Хореса. Думаю, он как раз должен прийти в себя.
Действительно щедрое предложение. Это значит, он отчасти признал мои способности, раз разрешает такое?
— Я не буду вам мешать?
— Нет, вы будете в соседней комнате, но всё услышите. Попрошу только на всякий случай не комментировать услышанное, пока я за вами не приду.
— Вот как. Спасибо. Мне действительно важно развитие этого дела и особенно, где сейчас Анри.
— Кстати об этом, кажется, вы тут знаете больше меня? Ваша подруга ведь эмпат?
Заметил. Ничего от него не скроешь, пепел ему на голову!
— Он был жив в тот момент, это всё, что я знаю.
— Как приятно с вами разговаривать, когда вы не воспринимаете меня в штыки, — хмыкает Дрейк.
— Симметрично, — улыбаюсь я, надеюсь, не слишком нахально.
Дрейк, как и обещал, отводит меня в ту комнату и вытаскивает что-то вроде пробки прямо из стены. Приложив палец к губам, призывает меня быть тихой и уходит.
В ожидании проходит пара минут, а потом я слышу шаги за стеной. Скрипят стулья, звенят наручники. И допрос начинается.
Я думала, что Тайный сыск вовсю применяет магию, если очень надо, даже запрещённую. Но тут, насколько я могу судить, обходится без неё. Разве что, Хоресу могли дать что-то, что поможет ему разговориться.
Дрейк просто описывает задержанному, что его ждёт, если он не будет сотрудничать, и что, если будет. Так как улик против него достаточно, выбора у оборотня, можно сказать, нет.
Оказывается, в том доме, где меня держали, люди Дрейка уже нашли неиспользованную “бомбочку” с парализующим газом, оружие, и записи о Гилберте, намекающие, что Хорес за ним следил.
— Говорить с вами бессмысленно, — выплёвывает оборотень. — Вы уже всё решили, сейчас всех собак на меня повесите.
— Почему же, вы ответите только за свои поступки. Если расскажете, где прячете Анри Картера, сильно сократите себе срок.
— Это вообще кто?
— Сын алхимика.
— Так щенка я не трогал, — голос Хореса звучит действительно озадаченно.
Глава 28
Дрейк молчит. Видимо, как и я, усваивает новую информацию. Если убийца не трогал Анри, то почему парень исчез и всё ещё не вышел на связь?
— Вы обездвижили Анри таким же газом, как и Гилберта, — спокойно говорит Дрейк. — Есть след от разрыва.
— Само собой, иначе он бы мешался. Меня предупредили, что может понадобиться не один снаряд.
— Кто предупредил?
Хорес цыкает. Проговорился. Я не замечаю, как от напряжения почти прокусываю губу.
— Да не знаю я, — лениво растягивает он гласные. — Просто подсел в баре какой-то тип, подкинул идею, как расправиться с Гилбертом. У него на алхимика тоже зуб, но силёнок на убийство не хватает. Прознал как-то, что я давно хотел отомстить. Эта сволочь не только помогла Элизабет скрыться, он и меня опозорил.
— Алхимик ничего не делал, кроме зелий, которые у него заказывали.
— Всё это он! Если бы не он, Элизабет не сбежала, или я бы её нашёл, — Хорес произносит это зло, почти рычит. — И больше она бы никуда не делась.
На месте Элизабет я бы не рисковала приближаться к такому истинному. Убьёт ещё ненароком от злости. Начинаю ценить, что Дрейк всего лишь подозревал меня в шпионаже и язвил.
Пепел, о чём я думаю? Оправдываю в своей голове этого дракона! Рано сбрасывать со счетов прошлое. Я точно знаю, что он как-то замешан в исчезновении магов с силой времени.
— Есть и другие алхимики, — ровно возражает Дрейк.
— Такого, как эта сволочь, нет. Остальные иногда халтурят, и мне бы оставалось дождаться момента, когда я почувствую Элизабет, и дело с концом.
— Тот человек обещал вам что-то ещё? Вернуть истинную?
— Нет, я бы сам её нашёл. Когда убил бы её паршивого братца, который помогает ей скрываться. Именно он опозорил меня, подсунул вместо моего зелья подавления какую-то муть, я её выпил прямо перед тем, как пойти развлекаться… Из-за него моя репутация пострадала. Он номер два на очереди.
Какая же злость меня берёт! Ему, значит, зелье подавления пить можно, а Элизабет нет? Я бы на месте брата сделала бы так же.
— Вам действительно есть, на что злиться, — в отличие от меня, Дрейк, похоже, спокоен. — И за что мстить.
— Вот-вот. Алхимик был ступенькой к нему, потому что тот тип хотел его смерти, как и я. А после он обещал найти братца, а дальше я, мол, сам. Мне бы и этого хватило, но больше мы с тем типом не виделись.
— Вы даже имени его не знаете, я правильно понял?
— Назвался Томом, по-любому врал. Пах чем-то, похожим на фиалки. Вы знали, что эти цветы отвратительно пахнут?
Дальше Дрейк выспрашивает детали: как выглядел тот человек, как происходило убийство, что Хорес делал потом. Я стараюсь всё запомнить.
Подводя итог запутанному рассказу, Хорес сидел в баре и периодически болтал по пьяни о мести. Он начал собирать информацию о Гилберте, но не действовал. Пока какой-то “доброхот” не предложил ему конкретный план убийства и не снабдил Хореса материалом — веществом, которое может обездвижить жертву. Хорес воспользовался им, когда зашёл в лавку рано утром, обездвижил Арни и Гилберта. Но убил только второго, использовав запрещённое смертельное заклинание. Оно тоже почти не оставляет следов, но сложно в исполнении, его удобно накладывать, когда жертва не двигается.
После чего Хорес ушёл, думая, что Анри придёт в себя и поднимет шум. Оборотень не боялся этого, потому что закрыл лицо перед тем, как зайти в лавку. Затем Хорес ждал, когда таинственный помощник снова объявится, чтобы продолжить сотрудничество, но тот так и не пришёл. Настроение Хореса портилось день ото дня, он даже один раз устроил драку. А потом пришла я и стала дёргать оборотня за усы. Он решил, что я что-то знаю об Элизабет, и напал первым.
Вот и вся история. Получается, Анри забрал тот неизвестный, который вышел
