— Яната,- окликнул я.
— Танька!-заорал Юрка и кинулся к нашей приятельнице.
— Юрка… дурак. Не подходи, во мне же гигантский заряд! Не обижайся, что обругала, это я с испугу… Подождите минуту…
И вот мы сидим снова втроем, рядом, смотрим друг другу в глаза и нет для нас сейчас ни отдаленных миров, ни разделяющих нас парсеков. Просто нас трое, два приятеля и замечательная девчонка Яната. Разговор прыгал с пятого на десятое и устремился на одну определенную точку только тогда, когда мы с Юркой рассказали про последнюю встречу с дрейнаусцами.
— Яната, почему тебя с ними не было?
— Юра, Боря, подождите… какие у них были зрачки? Не вот так — палочками?
— Ага, совсем, как у кошки,-обрадовался Юра,- это что, у всех вас там такие, а у тебя одной, как у нормальной?
— Ой, ребята, как все плохо! Значит двое суток? Да, за это время они получили от вас полную информацию. Это были не люди с Дрейнау — это, если можно про них так сказать, антигуманитарии. Их звезда сейчас на последней стадии остывания и они, не считаясь ни с какими доводами рассудка, стараются овладеть любой планетой, стерилизовать ее, освободить от настоящей жизни и приспособить для своих потомков…
— Яната, как же это так?
— Та-ань, что же делать? — простонал Юрка. — Нас и так за сумасшедших считают.
— Ребята, мне пора!… Пора! Делайте, что хотите, но только быстрее. Оповещайте всех и вся! — И она растаяла в воздухе, пропало голубое сияние, комната стала обидно обычной и все прошедшее нависло предчувствием большой беды, от которой мы своими ребячьими силами не могли оградить наш такой большой и такой маленький Земной шар… все народы Земли…
— Юрка-а, сказал я,- сколько же сейчас часов?
— Пять минут десятого…
— Одевайся, пошли! У меня дядя… Он астроном… Все расскажем, что он посоветует? Яната говорила — предупреждать!
У дяди были новогодние гости, и в коридор доносились возбужденные голоса, звучала веселая песня:
«Люблю я макароны
С подливом, с острым сыром…»
— Ну-с, юноши, с Новым годом, с новым счастьем! — приветствовал он нас и с любопытством посмотрел на наши встревоженные лица. — Кстати, вы, кажется, и не поздоровались? Ну, что ж, простим будущим космонавтам.
— Дядя Сережа, беда! — начал я передавать предупреждение Янаты и все, что было сегодня вечером.
Надо отдать дяде справедливость: он нас выслушал до конца, стал несколько грустным.
— Если бы даже все, что вы сказали было правдой, мы бы ничего не смогли сделать. Против посягательства какой-то, как вы назвали, антигуманной цивилизации, у нас нет сил. И средств тоже.
И вот мы снова идем по заснеженной улице, хмурые и удрученные безвыходным положением. По всей видимости, дядя Сережа все ж посчитал наше предупреждение если не за ребячий вымысел, то за какое-то недоразумение…
— Слушай, неужели ничего нельзя сделать? — спросил я, когда мы уныло брели к дому.
— Думай ты, а я больше уже не могу,- ответил Юрка и насупился.
Первые дни каникул прошли в сплошных тревогах и волнениях.
…Прошло трое суток. Поздно вечером мы снова сидели у меня и, как индийские факиры, гипнотизировали Янатин кристалл, и, будто под нашим влиянием, он снова засветился. Опять нас окружала таинственная обстановка планеты Дрейнау… Перед нами появилась Яната.
— Что вы успели сделать? — был ее первый вопрос.
— Ровно ничего, Яната. Никто нам не верит.
— Яната, а как ты появляешься здесь? — нарушил я повисшее в воздухе молчание.
— Это же так просто, Боря. Кристалл, который я вам подарила, это портативная установка приемника телепортера. Он постоянно связан вот с этим моим браслетом на руке… И где бы вы ни были, я всегда смогу войти с вами в радиотелепортивный контакт… Но речь сейчас не о том. Вы же поймите, что армада ракетных кораблей с антигуманной планеты уже в пути. Они движутся к вашей Земле…
— Дядя сказал… что мы пока беспомощны,- и я с тоской покосился на сияющий в напряжении кристалл.
— Ребята,- прервала молчание Яната,- будете ли вы помнить меня?
— Помнить тебя? — вскликнул, краснея до ушей, Юрка.
— Навсегда мы сохраним в памяти твою дружбу и… все, что с тобой связано!- прямо глядя в ее такие красивые и грустные глаза, поддержал я друга.
— Подарите мне вот эту вашу фотографию,- сказала Яната, взяв с письменного стола карточку, где мы с Юркой сфотографировались в обнимку как раз в тот день, когда ходили на прекрасный фильм «Москва-Кассиопея».
Вот тогда в первый и последний раз я взял Янату за руки, вручая наш общий подарок. Слабый удар тока прошел от нее. Она грустно рассмеялась.
— Видишь, Боря, это еще остаток напряжения после телепортации… Ребята… мне пора! Я очень прошу вас завтра в это же время быть дома, в этот же час, мне так необходимо будет ваше присутствие. До завтра!
И все погасло, потускнел кристалл, будняя обстановка окружила нас снова.
Если бы кто знал, как я хитрил на другой день, чтобы отправить отца с матерью в кино. Юрка пришел ко мне бледный и крайне расстроенный,
— Знаешь, Борька, мне все это не нравится… Мне все кажется, что мы с тобой сегодня совершаем какое-то преступление.
— Брось,марсианин,- сказал я ему, как иногда называл его, чтобы поднять настроение,- и три к носу — все пройдет.
— Нет, не пройдет. Борь, поверь мне, не пройдет…
Часы пробили ровно девять в тот момент, когда засиял голубой подарок Янаты. И снова она рядом с вами. Мы оказались в какой-то тесной каюте, заполненной множеством приборов.
На Янате был костюм астронавта. Она была возбуждена и часто беспричинно смеялась.
— Яната, где мы? — спросил я. — Почему ты сегодня такая странная?
— Юрий… Борис, давайте присядем, как у вас на Земле перед дальней дорогой…
— Почему так торжественно? По полным именам?
— Друзья… я сегодня должна сделать то, что сделали бы и вы. Я в этом уверена! Но сегодня вы этого не можете сделать, а я уже почти сделала.
— Что сделала?
— Это один из боевых кораблей нашей планеты Дрейнау. Сегодня он станет на пути захватчиков, стремящихся к планете Земля. Я совершила большой проступок перед своей Родиной, увела… украла этот фотонный боевой корабль… Судите меня как хотите. Юра, я не всегда уклоняюсь от субботников. Сегодня мой день. Все, прощайте — смотрите до конца на кристалл. — Торжественная, прямая, как солнечный лучик, она поцеловала нас обоих с Юркой, и нам почему-то не было от этого стыдно.
И вот мы снова в моей комнате, пристально смотрим на кристалл, в котором, как на крошечном экране цветного телевизора,- она, Яната, собранная, строгая. Только изредка, отрываясь от приборной доски, она смотрела в нашу сторону и спрашивала, будто видела нас, спрашивала с каждым разом короче:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
