Читаем без скачивания Похоронное танго (Богомол - 6) - Алексей Биргер

Ну, и дернул я для начала "шоферскую", про то, что "крепче за баранку держись, шофер", а от неё уж на другую "шоферскую" переехал, которую Высоцкий, Владим Семеныч, написал, про "...на начальничка попал, Который бойко вербовал, И за Урал машины стал перегонять!..." А там уж - что припомнилось. И про "Казак лихой, орел степной", и всякое другое лирическое, навроде "Москва златоглавая". Вот тоже, песенка. Я в жизни в Москве не был, а как эту песенку запоешь, видишь Москву лучше, чем в реальности. Наверно, перенеси меня в Москву - я и то не разгляжу её в таких подробностях, как сквозь эту песенку разглядываю.

Вот так сидели мы, хорошо. И вот что интересно. Я ж обычно как выпью, то почти обязательно меня заносит. Ну, знакомое русское дело. Понятно, как деньги появились, так надо стаканчик опрокинуть, "обмыть", а ведь стаканчиком не ограничивается, тут же и бутылку хватанешь, а с утра тебя разламывает, и тут без опохмела, кажется, никуда, а опохмелился - и опять хорош. Как говорится, "с утра выпил - весь день свободен". И летишь в свободном полете, пока деньги не кончатся. Я как-то больше двух месяцев так летел, и даже банька не помогала, хотя хорошая банька, она обыкновенно все прошибает, любое отравление организма, и после неё можно держаться какое-то время. Я это мое свойство - в смысле, склонность к запоям - скрывал от вас, да вы, наверно, разглядели, шила в мешке не утаишь. При этом, должен сказать, я пью не как Леха или, там, Витька Журин, или кто ещё из таких, я и качаясь любую работу сделаю, что картошку окучить, что дрова наколоть, что печку к зиме промазать, и пью я только, пока деньги имеются. Кончатся деньги - я не как они, я из дому не волоку, что ни попадя, не разоряю дом, чтобы лишнюю бутыль самогона добыть. Ну да, конечно, за леность меня ругают, за "философствования" мои, но леность леностью, а Зинка засвидетельствовать может: за всю жизнь ни одной нужной вещи из дому не пропил, и на работу необходимую меня всегда в итоге раскачаешь. С деньгами, правда, беда: случалось мне размахаться так, что и на хлеб не оставалось, это факт, против этого никуда не попрешь. Поэтому, если в честности говорить, Зинка, может, и права была, что эту тысячу рублей у меня арестовала...

Но это я к тому, чтобы вы поняли, насколько удивительное со мной приключилось состояние, и насколько все не по обыкновенному выходило. Вроде, после алкогольных суток, я - даже при том, что в баньке почистился и кровь обновил - должен был с одной рюмки улететь и не вернуться, и все оставшиеся запасы водки до последней капли выжрать, и потом долго в сознание приходить, а тут я четыре стопки опрокинул, и все, и больше не хочется. И хорошо мне, и аппетит разыгрался, а на набитое брюхо и глазки закрываться начали. Не знаю, чем это объяснить, такое мое примирение с алкоголем, что ни он меня не тягал, ни я его. Может, действительно, потому что я всем баням баню себе устроил. Но, я ж говорю, мне иногда и баня не помогала. Скорее, другое: ощущение было вот этой критической ситуации, в которую все мы вдряпались. Ощущение, понимаете, что если я сорвусь и на двое суток без сознания выпаду, то, все, хана мне, и близким моим хана, не придумаю я, как всем нам из петли вырваться. И такое сильное было это ощущение, будто кто-то тебе руку на руку кладет и говорит: "Стоп! Не пей больше." И ты слушаешься, как загипнотизированный. То есть, я вам так скажу, большая беда, она почище любого врача-нарколога срабатывает, это, сами видите, на мне проверено. (Хотя, конечно, всяко случается, и нет правил без исключений. Бывает, знамо, что, как на человека беды обрушатся, одна за другой, он так начинает закладывать, чтобы о них позабыть и сделать вид, будто их не существует, что совсем себя топит. Ну, как тот хотя бы, который на дальнем хуторе в итоге повесился. Мишка Мелешин, понимаете, о ком я говорю... Это мне кажется, от того происходит, есть в человеке стерженек особый внутри или такого стерженька не имеется. Вот у меня, видать, он присутствует, несмотря на все то, что Зинка "разгильдяйством" моим называет. На беду я собираюсь внутренне, будто весь в один большой кулак сжимаюсь, чтобы сдачи дать.)

В общем, отпел я свое, отыграл, и после выпитого и съеденного я совсем сонливым сделался, и под шутки и подначки жены и сына спать отполз. А проснулся я в полной тьме. Часа, выходит, два или три ночи было, потому что дни-то стояли из самых длинных, а ночи - из самых коротких, и такая полная тьма в конце июня - начале июля только от двух до трех ночи устанавливается.

И лежу я такой бодрый почему-то, что сна ни в одном глазу. Видно, оттого, что рано упал и очень крепко выспался. Поворочался я с боку на бок, посчитал баранов и прочих животных, потом, думаю, черт с ним, встану. Может, просто на крылечке посижу, а может, и пройдусь, сон себе нагуляю.

Выполз я на крыльцо, а там Гришка сидит и курит. Весь задумчивый такой, мрачный.

- Чего тебе не спится, сынку? - спросил я.

- Да вот, не спится, батя. А ты что не спишь?

- Сон отлетел, вот и вся недолга. Видно, банькой прошибло.

- Угу, - кивнул он. - А я вот все соображаю.

- Что ты соображаешь? - я не то, чтоб поинтересовался по-настоящему, а так, отозвался, как в разговоре отзываются, чтобы совсем разговор не заглох.

- Вот ты правильно пораскинул, батя, что эти крутые засели у нас на ночь, чтобы алиби на это время иметь. А для чего ещё им могло понадобиться алиби, как не для того, чтобы от убийства новой хозяйки дурного дома отмазаться, когда её мертвой найдут? Ее братва кончать собралась, точно, её. Я как ни кручу в мозгах, а не могу представить, за кем ещё в наших местах охотиться могли. Кроме нее, никого подходящего не имеется. Да ты и сам это знаешь, иначе не поперся бы в контору, проверять, кто она такая, на кого нынче дурной дом записан.

- Верно, мне это тоже в голову приходило, - сказал я после паузы. Только не нашего ума это дело, сынок. Пусть разбираются между собой, как хотят, лишь бы нас не трогали.

- Так ведь тронули уже, - и он окурок в темноту выкинул, щелчком. Ладно, батя, ты как хочешь, а я уснуть попробую. Правильно говорят, что утро мудренее.

И в дом ушел. А я сижу, на ночном холодке поеживаюсь, сна ни в одном глазу. Небо ясное, звезды сверкают, и на душе мне то ли слишком спокойно, то ли чересчур беспокойно, не разберешь. Бывает, знаете, такое среднее состояние, когда сам не разберешь, вздернутый ты или нет, настолько от этой вздернутости что-то внутри перешибает, и становится не то, что весело, а вроде как с прибором тебе на все положить. И от наступающего равнодушия тебе ещё страшнее. А от страха и равнодушие усиливается. Вот так и повисаешь, будто на перекидных качелях.

Интересно, задумался я, жива эта Татьяна-Катерина или нет? Она ведь велела мне зайти с утра или днем, мол, другая, может, шабашка подвернется. А где мне было зайти, когда я в ментовке сидел? И не искала она меня, не беспокоилась, почему я не пришел и не помчался ли её закладывать, протрезвев и перетрусив... Если бы меня такая деваха спрашивала, пока мы с Константином за чужие грехи отдувались, Зинка бы учуяв, под дом забился, поскуливая. Я ж говорю, Тузик, он и правда покойников не переносит. У многих собак такой бзик имеется, но у него как-то особенно, поверх всяких норм. А она одним махом нескольких зайцев, так сказать, подстрелила. Во-первых, все алиби этих Губы и Фомы к чертям собачьим накрылись. Заметят они труп в багажнике, не заметят - в любом случае, слишком мало у них времени будет, до приезда милиции, чтобы труп с толком перезаховать. Где-то как-то они с этим трупом перед милицией проколются...

Как оно и получилось.

А во-вторых, даже если б бандюги ловко и вовремя от трупа избавились, и милицию могли бы встретить со спокойной душой, и не сгорело бы это их алиби, то, все равно, получалось им предупреждение: я всех ваших людей убила, о чем и сообщаю, подкидывая труп, про который только они знали, где находится! Поэтому только суньтесь ещё раз - и вас смерть ждать будет!

И не могли они этого намека не понять...

Но тогда куча других вопросов возникает.

Почему Владимир и Николай хотят, чтобы убийство Генки Шиндаря я на себя взял? То есть, по сути, почему они эту Татьяну-Катерину так отмазывают, чтобы её имя даже случайно не возникло? Ведь, казалось бы, наоборот, выгодней им было бы подставить её, на неё все узелки завязать, чтобы покончить с ней руками милиции?

Выходит, она, допросив схваченных "братков", что-то такое о Владимире и Николае узнала, что теперь никак нельзя им перед милицией её засвечивать? Больше того, и пальцем теперь тронуть её нельзя, иначе что-то такое на свет Божий вылезет, что сами они сгорят?..

Хотя, тут как сказать. Перед милицией засвечивать нельзя, а вот пальцем тронуть можно, бывает такое. Может, они хотят лично с ей поквитаться, поэтому и боятся, что она ускользнет из их рук, если милиция её в оборот возьмет?..

И, честное слово, я сам не заметил, как встал и пошел: через двор, за калитку, по дороге к Старому Хутору. Вот понял я, что немедленно нужно мне убедиться, жива она или мертва, не могу без этого.