не было сил, все уходили на то, чтобы не споткнуться и не рассыпать «букет ботанических редкостей».
Я поняла, что мы куда-то пришли, только уткнувшись в серовато-белый шерстяной бок толстой флегматичной овцы. Овца потянулась мордой к стеблям и кустикам в моих руках, я отпихнула:
— Куда лезешь! Жуй то, что под копытами! — и наконец-то подняла голову, осматриваясь.
Мы стояли на пологом склоне холма, заросшего изумрудной травой. Под ногами не хлюпало и не чавкало, болота расстилались внизу бескрайней буро-лиловой равниной с зеркальными проблесками воды. К нам заинтересованно подтягивались овцы, их паслось здесь десятка два. И, честное слово, если бы не куча наверняка вкусной по их меркам зелени в руках, я сейчас обняла бы первую попавшуюся овцу, села с ней рядом на травку и сказала: «Конечная. Поезд дальше не идет!»
— Ну что, рискнем? — спросил профессор, когда перед нами наконец раскрылся портал. — Руку, мисс Блер. Надеюсь, на этот раз нас не унесет куда-нибудь в Килиманджаро.
— Рассыплю, — коротко сказала я. Он хмыкнул, кажется, с ноткой одобрения и крепко взял меня за локоть.
Мы шагнули в портал одновременно.
Не знаю, чего я ждала, но вряд ли мы оказались в Килиманджаро. Впрочем, если и так — просторная светлая теплица уж точно была не тем местом, из которого придется выбираться с приключениями. Я не сдержала облегченного вздоха, а профессор унесся куда-то, бросив:
— Подождите пять минут!
Наверное, побежал устраивать пурпурницу в подходящий грунт.
Вряд ли вся охапка редкостей у меня в руках требовала такого же немедленного внимания, но все же не стоило бросать ее где попало. Иначе разве профессор попросил бы меня ждать? Должен ведь он понимать, что после такого приключения девушке нужно помыться и переодеться, а не стоять дура дурой посреди чужой теплицы, грязной, в болотных сапогах и воняя болотной тиной. Хотя, может, и не понимал, для него самого приоритеты явно расставлялись иначе.
«Радуйся, — осадила я себя, — в твоих приоритетах лишнее общение с доктором Норвудом тоже должно быть сейчас выше горячего душа и крепкого кофе. Иначе пяти дней не пройдет, как и душ, и кофе, и прочие радости жизни навсегда перестанут быть актуальными».
— Именно. Поэтому подумай лучше о другом, — раздалось над ухом. — Удерживать вас на болотах дольше я бы не смогла. Но сейчас у тебя есть шанс самой вмешаться в ситуацию. Так действуй.
«Так это ты устроила⁈» — я чуть не заорала от возмущения. Хотя почти сразу сообразила: чему возмущаться? Спасибо сказать надо! Нас обоих Шарлотта избавила от скучнейшего официального мероприятия, доктору Норвуду подняла настроение, дав возможность вместо этого заняться ботаническими изысканиями, а у меня есть надежда пообщаться с ним в нерабочей обстановке. Вот только… — «Помоги хотя бы в порядок себя привести! Я же не умею ни от грязи почиститься, ни туфли обратно вернуть, ни ноги залечить! А они болят!»
— Все просто. Руки у тебя заняты, поэтому направляй магию мысленно. Для этого нужно сконцентрироваться. Сосредоточься на желаемом результате.
Я прикрыла глаза и вспомнила свое отражение в зеркале перед тем, как отправиться в Академию. Хочу снова оказаться такой же.
— Не так. Поэтапно. Детально.
«Могла бы показать!»
— Ты должна понять принцип. Я не смогу показывать каждую мелочь.
Хорошо. Сначала туфли. Вспоминаем примерку, ощущение удобно охватившей ступню мягкой кожи, устойчивой, несмотря на каблук, подошвы. Удовольствие от запредельно качественной обуви, которую в прошлой жизни я не могла себе позволить.
Сапоги туманным мороком стекли с ног и превратились в туфли — чистенькие, без следа болотной грязи, точно такие, в каких шагнула в портал. Получилось, у меня получилось!
Теперь натертые ноги. Это оказалось совсем легко и чем-то напоминало занятия йогой. Хотя в йоге я не достигла никаких высот, но кое-что помнила. Представить бегущее по телу тепло, сосредоточиться на болезненных участках… Какое все-таки облегчение, когда ноги перестают гореть огнем! Кажется, даже усталость прошла.
— Хорошо. Запомни, как ты это сделала. Полезный навык. Еще потренируешься, и проблем не будет. Мне пора.
И исчезла.
«Куда⁈ Почему ты все время пропадаешь?»
С тем же успехом я могла задавать вопросы стене.
Послышались громкие, возбужденные голоса — доктора Норвуда и чей-то еще. Я сосредоточилась на платье. Чистое и свежее, как только что надетое… Вспомнила слова Гризеллы: «Волшебно, мисс Блер! Мало кому клетка идет так, как вам», — неприкрытая лесть, конечно же, но мне и правда шло.
Шанс, значит? Отлично. Давайте его сюда. Теперь я готова.
* * *
Не узнать Честера Фулли я бы не смогла, даже если бы захотела. В жизни контраст между этими двумя был еще разительнее, чем на фотографиях. Честер, круглолицый, уютно пухлый, похожий на румяный пончик, бежал, именно бежал, едва ли не вприпрыжку, впереди, доктор Норвуд шел следом.
— Мисс Блер, это мистер Фулли. Мистер Фулли — это мисс Блер и твоя ненаглядная трава. Срочно избавь одну от другой, пока они не вступили в дивный симбиоз.
— Какой симбиоз⁈ — я с новыми чувствами посмотрела на занимающую руки зелень, та вдруг показалась подозрительной и непредсказуемой.
— Ох, ради всего святого! Дугал! Ты как обычно! Не волнуйтесь, мисс Блер, это он так шутит. Крайне рад знакомству. Крайне!
— Взаимно, — несколько нервно согласилась я. — Но, если можно, и правда — заберите это все?
— Да-да, непременно! — в руках у Честера возникло что-то вроде кюветы. — Кладите! Осторожно! Не помните усики у аренариуса! Он этого не переживет!
Я хотела было сказать, что марш-бросок по болоту вряд ли обеспечил усикам должное обращение. Норвуд успел первым.
— Честер, мисс Блер мяла твой аренариус часа два, он не возражал. И не выглядит умирающим.
— Он в состоянии аффекта. Последствия будут позже.
— Мы тоже в состоянии аффекта, если ты помнишь.
— Да-да, вас забросило в болото и заклинило портальную сеть. Нонсенс! Может, ты просто настолько сильно не хотел в Эдинбург? Знаешь, есть теория…
— Избавь меня от антинаучных бредней!
Я осторожно положила «букет» в кювету — та казалась недостаточно вместительной для такой охапки, но внезапно раздалась вширь и вглубь, подстраиваясь под нужный объем.
— Прекрасно, — благоговейно прошептал Честер. — Посмотрите! Он дрожит в ритме сердца. Так ему легче воспринимать вашу магию. И они еще будут утверждать, что это не разум! — последнее восклицание прозвучало патетично и возмущенно, как с трибуны.
— Элементарный
