инстинкт выживания, — возразил Норвуд, впрочем, негромко и, кажется, исключительно из чувства противоречия.
— Ты никогда не принимал всерьез многообразный и удивительный мир флоры, — отмахнулся Честер.
— Ну почему же. Этот мир отлично смотрится в виде настоек в пробирках.
— Неисправимый прагматик! Мисс Блер, но вы-то! Вы видите? Чувствуете?
— Честно говоря, чувствую только желание сесть, — призналась я. — Но вряд ли мое мнение дилетанта имеет значение.
— Мисс Блер, вы можете возвращаться домой. Думаю, в Эдинбурге нас уже не ждут.
— Как домой? — встрепенулся Честер. — Зачем? Я ведь даже кофе не успел предложить! Дугал, у миссис Фергюсон сегодня мясной пирог! Я еще и сам не пробовал! Ты меня выдернул прямо с консультации! Но это к счастью — такие чудесные экземпляры!
— Пирогу и нас двоих хватит.
Кажется, Норвуд задался целью выставить меня отсюда. Даже если это своеобразная забота в ответ на мою жалобу… Нет, так не годится!
— С удовольствием попробую ваш пирог, мистер Фулли, — я постаралась улыбнуться мило и искренне, хотя больше хотелось оскалиться. — И особенно кофе.
— О, пожалуйста, без мистеров. Только не дома. Дугал, проходите в гостиную, мне нужно десять минут.
— Двадцать, если не тридцать, — мрачно констатировал профессор, глядя ему вслед. И добавил: — Что ж, идемте. Только потом не жалуйтесь.
— На что? — удивилась я.
— Поймете, когда начнете тонуть в пучинах его растительного энтузиазма, — он придержал дверь, пропуская меня вперед. — Располагайтесь, любое кресло к вашим услугам. Хотя не советую садиться под плюющимся молочаем, Честер слишком многое ему позволяет.
Я шагнула в гостиную и замерла, потрясенно осматриваясь. Единственный свободный пятачок в центре занимал чайный столик и кресла вокруг него. Но уже за креслами, и возле стоящих у стен диванов, и на самих стенах, на окнах и даже на потолке — были джунгли. Все оттенки зеленого, багряного и золотого, все мыслимые формы листьев, переплетение стеблей, стволов, лиан… Яркие пятна цветов и даже — невероятно! — порхающие бабочки.
Перед глазами на мгновение зависло нечто крохотное, лазурно-голубое, и за спиной хмыкнул Норвуд:
— Вас приняли за цветок, мисс Блер. Берегитесь переопыления.
— Это колибри⁈ — воскликнула я, рассмотрев крохотную птичку с длинным изогнутым клювом.
— Разумеется. Честер весьма тщательно подошел к воссозданию биома.
— Можно посмотреть?
— Смотрите, только руками ничего не трогайте — могут откусить.
Я забыла об усталости и даже о присутствии Норвуда. Бродила, рассматривая причудливые изгибы стволов, завораживающе красивые листья и цветы, бабочек, колибри… Ни избалованного молочая, ни чего-нибудь, способного откусить руку, не опознала, конечно же. Из всего этого богатства мне были знакомы только орхидеи, но и они очень смутно напоминали то, что я видела в цветочных магазинах родного мира.
Не представляю, как можно устроить такое дома! Ухоженный палисадник Шарлотты сразу перестал казаться слишком уж волшебным.
— Пока вы приобщаетесь к прекрасному, кофе стынет.
Я обернулась. Профессор сидел за столом с чашечкой в руках. Хотя я ничего не слышала, стол уже был сервирован для троих, в центре красовался высокий румяный пирог, блестели боками кофейник, сахарница и кувшинчик для сливок. Сразу вспомнилось, что давно пора обедать.
Я села напротив профессора. Налила себе кофе. Спросила:
— А как же мистер Фулли?
— Не сомневаюсь, что прекрасно. А мы заслуживаем пищи не меньше, чем усики аренариуса — заботы и внимания.
— Ну если он не обидится, что все съели без него… — я взяла кусок, от умопомрачительного аромата рот наполнился слюной. Впилась зубами. Нежнейший, горячий, невероятно аппетитный! Честер точно рискует остаться без пирога!
Я умяла кусок в несколько секунд и тут же взяла еще. Блуждания по болотам пробуждают зверский аппетит — так и скажу, если хозяин придет к опустевшему столу. Или снова профессор успеет первым. Тем более что он почти не отстает от меня, тоже взял второй кусок.
— На вашем лице, мисс Блер, отражается удивительная смесь эмоций. От наслаждения до раскаяния. Не волнуйтесь. Я почти уверен, что это не единственный экземпляр. Миссис Фергюсон слишком сильно любит кормить всех страждущих, чтобы лишить еды самого мистера Фулли.
— Вы меня успокоили, — смеяться с полным ртом — дурной тон, но я не смогла удержаться. — В крайнем случае испечет еще. Он ужасно вкусный, а я кошмарно голодна. Невозможно удержаться!
— Так и запишем. Бодрящий воздух Шотландии положительно влияет на аппетит и отрицательно — на количество пирогов в окрестностях. Проверено на двух подопытных особях.
— А наличие поблизости аренариуса сохраняет пирог для упомянутых особей?
— Аренариуса, вербены чешуйчатой, псевдоклевера болотного, трех магических разновидностей вереска, и вы забыли самое важное — пурпурницу стебельчатую. Думаю, именно она может быть решающим фактором в спасении пирога.
И мы дружно взяли еще по куску.
Как и ожидалось, Честер пришел к опустевшему блюду. И кофейнику — мы с профессором как раз наполнили еще по чашечке. Я чувствовала себя почти счастливой — сытая, сухая и согревшаяся, наслаждалась отдыхом после идиотского, иначе не скажешь, забега по болотам. Доктор Норвуд, судя по всему, чувствовал что-то похожее, он был почти благодушен. Слегка подтрунивал над Честером, променявшим пирог и кофе на усики аренариуса, строил версии о причинах сбоя в портальной системе, вполне логичные и красивые, даже стыдно стало, что я знаю настоящую причину, но не могу сказать.
— Вот и ты, — отсалютовал Честеру чашечкой с кофе. — Успел как раз к поминкам.
— Ты о чем? — мне показалось, мыслями Честер был еще не здесь, а все с тем же аренариусом и остальной нашей добычей.
— О пироге, — Норвуд указал на пустое блюдо. — Как видишь, осталось только несколько печальных одиноких крошек.
— Так я попрошу миссис Фергюсон принести еще! — обрадовался гостеприимный хозяин. — И кофе?
И убежал, не дожидаясь ответа.
— Будем надеяться, он не перепутает дорогу к кухне и к теплицам, — усмехнулся Норвуд.
— Все эти, — я поводила рукой, — магические верески, аренариус, пурпурница, что еще, вербена? Неужели они такие редкие? Если ваш друг ботаник, он ведь и сам наверняка знает, где они растут? У меня ощущение, что мы принесли ему какой-то невероятный клад, а не охапку травы. Приятно, конечно, только немного неловко.
— Разумеется, знает. И, разумеется, они не настолько редки. Кроме пурпурницы — ее сложно выманить на свет. Но отправлять Честера
