осматривать комнату.
Я чуть в голос не застонала. Ну точно, тесто же! И правда, наверное убежало. Но глянуть бы. И цветок со склада забрать, а то вчера я его на стол поставила, чтобы картину взять, перед тем, как она нас в себя засосала. Или не стоит туда соваться, вдруг опять перенесет куда? Нет, тем более надо идти и склад закрыть. Ладно я, но она же и детей может в лапы скелетов отправить. Этих развеяли, но вдруг новые пришли.
Так и что я лежу, дел немеряно!
– Встаю уже, – пробурчала, потягиваясь и прислушиваясь к себе. Хорошо! Отдохнула и не болит ничего. Но вставала все же с осторожностью, а то мало ли. – А вы опять меня на чужих призраков бросите?
– Я не бросал, просто дал возможность свободы действий, – важно заявил Хранитель.
Не стала спорить, оделась и, поскольку Ниримаске заверил, что склад ректор закрыл, пошла на кухню. Там сидели три девицы и не сводили круглых глаз с опары с тестом, которую кто-то обмял и заботливо вытащил огромный чан на середину кухни. Тесто в нем едва слышно пыхтело, вводя девиц в транс.
– Доброе утро, девушки, – поздоровалась я. – А что вы тут делаете?
– Караулим его, – одна из девиц ткнула в чан пальцем. – Лорд Готье сказал, что если мы не дадим ему сбежать, то освободит нас от наказания.
– И как, получается? – спросила, доставая формы для хлеба.
Девицы на миг подняли на меня обиженные взгляды:
– Но как, оно же неживое? И при этом пытается вылезти. А магии в нем нет!
Развела руками.
– Если в чем-то не бьется сердце, это еще не значит, что там нет души. Вы же сами создательницы, должны понимать. Поможете печь разжечь, или вам нельзя магичить?
– Лорд ректор сказал делать, как вы скажете, – ответила одна из девиц, оглядывая меня оценивающим взглядом. Девочки всегда такие девочки.
– Тогда нужно подготовить печь и разложить тесто по формам. Второе руками, левитировать не будем.
Девицы вздохнули, но оторвались от теста, и я поняла, что все это время они держали в руках какие-то заклинания.
– Надеюсь, у нас получится все-таки хлеб, а не пряничные человечки, – пробормотала я, показывая одной из девиц, как смазывать маслом формы.
– А что такое пряничные человечки? – тихо спросила она. Остальные две в это время сосредоточенно изучали печь, но явно прислушивались к нам.
– Даже не знаю, как объяснить. Это что-то среднее между печеньем и праздничным украшением с чуть острым вкусом, – сказала я, исподволь наблюдая за девушками.
Все три вздохнули, но не оторвались от своих занятий.
Они были сосредоточены, и все действия совершали так, будто находятся на тонком льду и боятся сделать лишнее движение. Очень скупо, очень выверено и с паузами. Мне это было знакомо, я сегодня с утра так же вставала с постоянной оглядкой, не подведут ли ноги.
Жалко девчушек стало, они же тут кроме энергетических таблеток и моркови не видят ничего. Разве только кролов, которых надо еще придумать, как поймать. Я эти имбирные пряники не любила, но готовить их умела, потому что какое Рождество без традиционных “gingerbread man”?
– Тестомеса нет, – сказала я, – а так сделала бы я вам печенье. Вручную мешать тяжело.
Заводила я вчера тесто с помощью магов, они его и перемешивали, а самой мне это не под силу. Вот и сейчас смотрела на огромный чан и не знала, как к нему подступиться.
– Зачем вручную, нам сказали вот так делать, – одна из девиц и воткнула в тесто и принялась магией медленно вращать штуку, больше всего похожую на то, что баба Клава называла “мутовка”. У нее была такая специальная палка, которая на конце имела торчащие в разные стороны сучки, чтобы перемешивать густое тесто. Вот и тут я обнаружила похожую штуку, оттого, собственно, и вспомнила про хлеб.
Помешав тесто, девушка очистила мешалку, положила ее рядом и уставилась на меня.
– Молодец, – похвалила я. – Очень аккуратно все сделала.
Надеюсь, что от такого простого действия ничего не случится, а то образ ожившего пряничного человечка из “Шрека” настойчиво мельтешил перед глазами. Но Пряня ладно, но во второй части мультика гигантский Монго появился, вот с ним встречаться совсем не хочется.
– Это мальчики показали, – сообщила вторая. – Они сказали, что вы их так научили.
И снова быстрые взгляды на меня, будто ждут чего-то.
– И еще из творога готовить, – не выдержала моего молчания третья. – Они хотели прийти и повторить, но они на дежурстве, и ректор им запретил.
И столько тоски в голосе, что у меня сердце кровью облилось. Нет, ну до чего детей довели! Запеканка для них, как праздничный торт. Хотя о чем я, сама, когда первый раз ее ела, от восторга чуть язык не проглотила.
– Кашу сегодня варить будем, – буркнула я. – С сухофруктами. Только чур, изюм не оживлять.
Девушки снова сосредоточенно кивнули и продемонтрировали, что они выполнили поставленные задачи – разогрели печь и смазали формы маслом.
– А у нас дома по выходным тоже печенье пекли, – задумчиво сказала первая девушка, та, которая была самой светленькой и худенькой, глядя сквозь прозрачную дверцу печи, как медленно поднимается хлеб.
“С бытовой техникой у них тут все на уровне, – думала я. – Может и правда испечь что. И девчат научить, а то невозможно смотреть, как они по дому тоскуют. А так будут заняты, и время веселее пройдет”.
– Хотите вечером Пряню сделаем? – спросила, поддавшись порыву. А что, печенье и теплое молоко перед сном на пользу, спать будут спокойнее, а не создавать Пушков всяких.
Девчонки радостно закивали.
– Но сначала приготовим завтрак, – строго сказала я.
Глава 17. На складе
На то, как студенты сметают завтрак, стоило посмотреть. И куда только делась их высокомерная брезгливость, сменившись на рожицах щенячьим взглядом, просящим добавки. Бедные дети даже крошки с хлебных тарелок подъели! Такого и в училище не было. Там хлеб таскали и добавку тоже просили, но такими печальными глазами пустые кастрюли не провожали.
Что-то не особо деток таблетки их витаминные вдохновляют. И вообще
